Время — это всего лишь четвертое измерение; маленькая точка на конце часовой стрелы — длиной в мгновение, шириной в бытие, высотой в бесконечность.
Я подался вперёд, чтобы напомнить ему, что, несмотря на все, что случилось между ним с отцом, наши с ним отношения неповторимы и нам предстоит испытание из тех, что преподносит человеку жизнь...
Мы часто беззащитны перед теми, кого считаем своей семьёй.
Куда возвращается путник, когда дорога намозолила ему ноги? Правильно, в отчий дом.
В его жизни не оставалось почти ничего. Но с ним оставались книги. Книги - настоящие Брошенные: уйди - и они вечно будут ждать тебя; удели им внимание - и они всегда ответят взаимностью.
Возможно, мы всю жизнь учимся познавать самих себя. И, пожалуй, никогда не можем постичь до конца.
«Вот такой секрет - даже если нет настроения и тяжело на душе, надо помнить - другие ни в чем не виноваты»
Злость - не такое уж хорошее чувство, но все лучше, чем шок, лучше, чем безотчетный страх.
"... в тот самый день, когда она смотрела ему в лицо, эти глаза казались ему бездонными и сияли, как звёзды"
"... - На сколько фунтов ты похудел с тех пор, как мы последний раз виделись?
- Не знаю. На много, наверное.
- У тебя ведь не рак, правда?
- Нет, только ребенок. Некоторые переживают за своих детей."
Эд прав. Конечно, он прав, он всегда прав, но иногда правильно бывает сделать неправильную вещь.
Дурные предзнаменования и приметы на самом деле живут в глупых головах, стоит испугаться – и тут же приснится что-то непотребное, погаснут свечи, прольется молоко, влетит воробей.
Людей легче уничтожить, чем переубедить. Они никогда тебе не поверят — во всяком случае, до тех пор, пока у них есть возможность верить во что-то другое, неважно во что. Даже в самую распоследнюю ересь. И всегда смогут отстоять свою точку зрения, так что зубов не напасешься.
В его устах мое имя звучит как молитва.
Одним из величайших триумфов девятнадцатого столетия было ограничение значения слова «аморальный» до той степени, что фактически аморальными считаются только те люди, кто слишком много пьёт или слишком много занимается любовью. Те же, кто предаётся другому – или всем прочим – смертным грехам, могут позволить себе с праведным негодованием взирать сверху вниз на похотливых и прожорливых. Не только могут – они так и делают! Подобное возвышение двух из семи смертных грехов является чрезвычайно несправедливым.
Сантьяго вдруг понял что может смотреть на мир глазами несчастной жертвы жулика и злодея, но может и глазами отважного искателя сокровищ и приключений.
... некоторые тайны неподвластны выражению даже тех, кто их постиг.
Иногда прочтешь книгу, и она наполняет тебя почти евангелическим пылом, так что ты проникаешься убеждением — рухнувший мир никогда не восстановится, пока все человечество ее не прочитает.
— Артефакты перехода заключают в себе формулу с точно выверенными координатами перемещения. В вашем случае, насколько я понимаю, точки выхода находятся в гостиной этого дома и на поляне перед вашим общежитием. Правило сохранения вектора перемещения обычно распространяется на все артефакты подобного рода, а значит, изменяя отправную точку, вы смещаете вектор движения и рискуете на выходе попасть в неприятности с весьма трагическими последствиями.
– А если с Таис что-то случится? – спросила мама Надя. Голос её прозвучал устало и тихо, и сквозила в нём пронзительная безнадёжность.
– Тогда и я не буду жить, – не дрогнув, ответил Фёдор. – Потому что какой смысл жить без любимого человека?
А может быть, внезапно подумалось Келлу, в этом и кроется главный секрет храбрости: когда есть кто-то, кто прикроет твою спину, не оставив штурмовать вершину в одиночку.
Рассчитав, что лестница уже должна быть близко, отлепилась от стены и уверенно двинулась вперёд, почти не разбирая дороги, что бы внезапно налететь на что-то твёрдое…
Это твёрдое, к тому же, оказалось шатким и не устойчивым… А когда мы вместе с предметом, на который я налетела, начали скатываться по лестнице, я осознала, что оно ещё и материться не хуже сапожных дел мастера…
Через несколько секунд позорного падения с лестницы, в воздухе разом зажглись несколько бледно-синих пульсаров, а что-то сильно придавило меня сверху.
— Ой, — вскрикнула я, когда мой взгляд столкнулся с взглядом лежащего на мне Троя.
Зелёные глаза были слегка прищурены и просто-таки переполнены негодованием. Его, похоже, ни капли не смущало наше странное положение.
— И куда вы собрались, среди ночи? — подозрительно спросил мужчина, даже не думая освободить меня из-под гнёта своего тела.
— В кухню, — сдавленно пискнула я.
Льняная бровь, прямо как в моём сне, поползла вверх и появилось странное желание повторить приснившийся мне поцелуй, но теперь-то я точно знала, что не сплю. Поэтому, стыдливо отвела глаза, а Трой наконец, соизволил встать и подать мне руку.
— Не ушиблись? — участливо спросил он.
Конечно, ушиблась! С лестницы скатилась, а потом ещё и придавленная двухметровым эльфом полежала!
— Нет, — почему-то соврала я.
Эльф уже открыл рот, что бы что-то сказать, но в этот момент в коридоре на верху, тоже вспыхнули пульсары, на этот раз ярко-жёлтые и у спуска с лестницы появился всклоченный сонный Рин.
— Что это вы здесь делаете? — удивлённо спросил мужчина.
— Вот, перекусить решили, — занервничал Трой.
Выглядело странно. Мы вдвоём стояли внизу по стойке смирно, и как нашкодившие карапузы смотрели на возвышающегося над нами эльфа.
— А что за шум? — недовольно спросил тот.
Мы с Троем переглянулись, и, не придумав, что ответить, синхронно пожали плечами. Рин ещё раз с подозрением осмотрел нас и развернувшись удалился. Видимо, спросонья он не совсем понял, что произошло. Вот и хорошо. А вот Трой, совершенно неожиданно повернулся ко мне и внимательно, даже строго посмотрел в глаза.
— Лита, — сурово сказал он, — Я не понимаю, что с вами происходит, но если вы влюбились в меня, то это не значит, что вам обязательно меня преследовать.
Да у меня челюсть отвисла от такого заявления! Это с какого перепугу он решил, что я в него влюблена?! Сума что ли сошёл?
— Эко вы головой приложились, когда мы падали, — задумчиво сказала я, намекая на несуразность его выводов.
Ещё сразу отметила, что во сне всё было иначе, там я могла называть его на «ты», а сейчас, смотрела в суровые и очень серьёзные глаза, и язык не поворачивался такому тыкнуть!
Даже западная медицина, веками направленная против повышенной температуры, кашля, насморка, рвоты и других, хорошо знакомых нам симптомов, сегодня видит в них необходимую защитную реакцию организма. Я бы прибавила к этому списку и депрессию. И все же, как воспаление, являющееся естественной защитной реакцией организма, может перейти в хроническую форму, так и депрессия – затянувшаяся, повторяющаяся снова и снова – теряет свои целительные свойства и сама превращается в болезнь.
Легче семь женщин пленить, чем отделаться от одной.
В этом мире, где обезьяны подбрасывают в воздух куриц, каждый сам за себя.