Я списала все на паранойю, тяжелый вечер и вино.
А надо было бежать….
В провинции окно заменяет театр и прогулки.
...Жалеть, что ты некрасива - глупо. Разумные люди не желают красоты для себя и равнодушны к ней в других. Был бы образован ум и чувствительно сердце, а внешний облик ни в чьих глазах важности не имеет. Так наставляли в детстве нас, и так наставляем мы нынешних детей. Весьма достойные, весьма логичные выводы, но вот только подтверждаются ли они жизнью?
Мы от природы склонны любить то, что нам нравится. А что может нравится больше красивого лица - если мы к тому же не знаем ничего дурного о той или, кому оно принадлежит? Девочка любит свою птичку - почему? Потому, что птичка живая, что она умеет чувствовать, что она беспомощна и безвредна. Но жаба - живая, и она умеет чувствовать, и она беспомощна и безвредна. Однако пусть девочка и не причинит жабе зла, любить она будет птичку - такую хорошенькую, с пушистыми пёрышками и блестящими весёлыми глазками. Если женщина прекрасна собой и прекрасна душой, почти все хвалить её будут и за то, и за другое - но особенно за первое. Если же, с другой стороны, её внешность и характер равно неприятны, в вину ей в первую очередь ставят некрасивость, сразу же оскорбляющую обычный посторонний взгляд. Если же дурнушка наделена превосходными душевными качествами, о них - особенно если она робка и ведёт уединённую жизнь - никто даже не узнает, кроме самых близких ей людей. Все прочие же, напротив, склонны составлять самое неблагоприятное мнение о её уме и характере, хотя бы в несознательном стремлении оправдать инстинктивную неприязнь к существу, столь обделённому природой. Прямо обратное происходит с той, чей ангельский облик прячет чёрное сердце или придаёт обманчивое ложное обаяние порокам и причудам, которых ни в ком другом не потерпели бы. Те, кто наделён красотой, пусть будут благодарны за неё и обратят её на пользу, как любой другой талант. Те же, кто её лишён, пусть не сетуют напрасно, а попробуют обойтись без неё. Во всяком случае, хотя красоте и придаётся чрезмерное значение, она - дар Божий, и презирать её не должно. Ведь есть немало таких, кто чувствует, что способен любить, и чьё сердце твердит им, что они достойны быть любимы - и всё же оттого лишь, что судьба обделила их подобным пустячным преимуществом, они лишены возможности дарить и получать счастье, хотя словно бы созданы радовать им и радоваться ему....
То, что образует потом толпу и как бы самое орудие беспорядков, — это просто случайная смесь людей, которые, с бесконечными, правда, оттенками, так или иначе впадают в ту или иную крайность. Не лишённые горячности, плутоватые, склонные к известной справедливости, — как они её понимают, — жаждущие увидеть что-нибудь из ряда вон выходящее, готовые на жестокость и на милосердие, на обожание и на ненависть, в зависимости от случая, который представится, чтобы проявить то или иное чувство, они каждое мгновенье жаждут узнать, поверить во что-нибудь необычайное. Им непременно нужно кричать, рукоплескать кому-нибудь или улюлюкать вслед. «Да здравствует!» и «Смерть ему!» — эти слова они выкрикивают охотнее всего; и если удаётся убедить их в том, что такой-то не заслуживает четвертования, то уже немного понадобится слов доказать им, что он достоин триумфа.
Настоящая любовь бывает в жизни только раз. А если ума не хватает понять, что это она, и беречь как зеницу ока, значит, такого счастья не заслуживаешь.
Всякая вещь, кажущаяся тебе ужасной, перестает быть таковой, как только ты от неё испытаешь наслаждение; ужасной она, стало быть, останется в глазах других, а кто поручится мне, что эти другие рассуждают верно?
Никогда мужчина не бывает потерян, если его нашла хорошая женщина.
Люди так привыкают к неожиданным подаркам судьбы, что начинают опускать руки в ожидании очередного бонуса, а удача этого не прощает. За неблагодарность к своему вниманию она жестоко проучит, но затем сама же и спасет.
Много раз думая про эту самую Золушкину судьбу, Настя вдруг поняла, что ей самой совершенно всё равно, как на неё отреагируют принцы и выберет ли её кто-нибудь. Окрылённая своей активной деятельностью, она чувствовала в себе энергию десяти принцев. И с теми, кто её не уважает и не замечает, бороться смысла не было. Настя ощущала себя равной им. Этого было достаточно – и не важно, знают они об этом или нет. Так что, если придётся давать им отпор и сразу у Насти удачно не получится, она не расстроится. Она просто в следующий раз будет спокойнее и сильнее.
И к нам вошел какой-то дяденька. Я как на него взглянул, так сразу понял, что в Кремль я не пойду.
Больше всего мне недоставало твоего молчания.
Ваймс молчал, но сердце пело. Он наслаждался моментом. Ему хотелось сохранить его, вложить между страниц большой и толстой книги, чтобы в старости иногда доставать оттуда и наслаждаться.
Довольно странная разновидность отваги — признаваться в своей трусости...
Знание наперед нельзя получить от богов и демонов, нельзя получить и путем заключения по сходству, нельзя получить и путем всяких вычислений[82]. Знание положения противника можно получить только от людей.
Хороший книжный магазин - это просто-напросто благовоспитанная Чёрная Дыра, которая умеет читать.
Мужество всегда вызывает уважение, даже если это мужество врага.
Кто слишком долго раздумывает над каждым шагом, стоит всю жизнь на одной ноге. Мистер Ву
— Не пизди-ка ты, гвоздика, что ты розою была!
Что нужно Господу? Нужно ли ему добро или выбор добра? Быть может человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору?-У тебя еще все впереди!
- Ага!...Впереди как 2 фальшивые сиськи.Человек без свободы выбора - это не человек.
Кто бессмертным покорен, тому и бессмертные внемлют.
Не нужно уделять слишком много времени книгам не только потому, что многие современные книги вовсе не интересны: слишком внимательное чтение заставляет забыть об интересах самого читателя и можно отдалиться от самого себя.
— Не смотри на меня так, цыпа, — попросил он, когда мы вышли в коридор. — Это все он!
— Его трогать пока нельзя.
— Это почему?
— Он мне денег должен!
— Аргумент…
— Национальная независимость давно стала иллюзией, — сказал Н.
— Но если страна не суверенна и не стремится ею стать, готов ли будет кто-нибудь умереть за нее?
— Я не хочу, чтобы мои дети были готовы умереть.
— Тогда я скажу иначе: любит ли еще кто-нибудь эту страну?
Н. замедлил шаг: — Йозеф, — сказал он взволнованно. — Как ты мог эмигрировать? Ты же патриот! — Затем очень серьезно: — Умереть за свою родину, такого больше не существует. Быть может, для тебя, в годы твоей эмиграции, время остановилось. Но они, они уже не думают, как ты.
— Кто?
Н. поднял голову к верхним этажам дома, как бы указывая на свое потомство. — Они в другом мире.
Если тебя никто не понимает, то никто не может и требовать от тебя ответа.
Венера похожа на преисподнюю, но это только одна планета в Галактике, а галактик сотни миллионов. И ты прослушала лишь горстку звезд. Как по-твоему, не рановато ли сдаваться?