Любовь не простая штука. Но любимая женщина-последний человек, о котором ты думаешь, засыпая; она- первый человек, о котором ты думаешь, просыпаясь; она- тот человек, с которым ты хочешь прожить хороший или плохой день. Она-женщина, которая раздражает тебя до такой степени, что ты не знаешь, то ли хочешь на нее наорать,…
- Ну в общем, я ведь на самом деле не дракон. Да, да! И не смотри на меня так! Заколдовали меня!
- Кто? Злая колдунья?
- Ну, почему сразу злая? Не злая она. Очень даже приятная женщина. Просто вспыльчивая. А я вот под руку ей попал.
- Вот прямо просто так? Ни за что?
Прохор потупился:
- Ну, злого умысла у меня не было! Просто баба она красивая, ладная. Грех такую красоту от людей скрывать. Я просто посмотреть хотел...
- Тоже напугал, когда она в озере купалась?
- Нет! В бане она мылась. Ну и заметила, что я подглядываю. Вот и рассердилась.
- Люси? А ты что тут делаешь?
Люся хихикнула:
- Как видишь - болею ветрянкой.
Мэгги перевела взгляд на Гришу:
- Григориус? Почему Люси болеет ветрянкой в твоем кабинете?
- Я между прочим, инспектор по выявлению сказочных правонарушений!
- Ну и замечательно. Я пошлю запрос в соответствующие инстанции. А ты пока посидишь в башне, чтобы не потерялась.
- Да что я там делать буду, в башне вашей?
Распорядитель строго посмотрел на Люсю и, подняв вверх указательный палец важно произнес:
- Воспитывать в себе кротость и смирение! Вот главная добродетель всех девиц на выданье. А то, некоторые родители, потакают своим дочерям и получают потом ужасающий результат!
- Ну что? Как он?
Лекарь вздохнул:
- Очень капризный пациент. Так и не смог его уговорить на кровопускание.
Люся вытаращила глаза:
- На кровопускание? Зачем? У него же ангина?
Лекарь задумчиво ответил:
- Вы знаете, когда мне приходилось лечить горных троллей, я заметил, что кровопускание значительно облегчает процесс излечения. Тролли сразу такими смирными становятся, послушно глотают горькую микстуру и всякие порошки. Вот я и подумал, что и человеку кровопускание не повредит. Но пациент, не смотря на тяжелое состояние, выразил категоричный протест.
Войдя в танцевальный зал, Софи не сразу его увидела, однако почувствовала его присутствие, и когда он появился перед ней, словно Прекрасный принц из детской сказки, она поняла: именно из-за этого мужчины она тайком приехала на бал.
Остался последний боевой прием, применимый в настолько неравной схватке: бежать и визжать.
Я плохо разбираюсь в психологии оборотней, но они способны отыскать оскорбление даже в манной каше.
МОГУЩЕСТВО ЦИФР: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10. Только своей формой цифры уже рассказывают нам об эволюции жизни. Изгибы означают любовь. Прямые линии говорят о привязанности. Пересечения напоминают об испытаниях. Рассмотрим их. 0: пустота. Первоначальное замкнутое яйцо. 1: стадия минералов. Одна линия. Неподвижность. Начало.…
Мы больны оба.
Только я – его единственная, жизненно важная доза вакцины, а он - мое лекарство, и этого уже не изменить…
Ну что толку реветь в подушку и разводить сырость? Кому от этого легче? А вот уборка сразу убивает несколько зайцев. Во-первых, руки заняты - это чтобы глупостей не натворить в виде звонков и смс-ок коварному подлецу и обидчику. Во-вторых, злость и ярость выходят миролюбивым путём, не причиняя увечий. В-третьих, чистая комната действует успокаивающе.
Наше молчание - это цена, которую от нас требуют платить за наше спокойствие.
Мама все еще немного дулась. – А я вот в школу никогда не опаздывала! – заявила она. – А дедушка почему-то говорил, что ты приходила только к третьему уроку… – мелочно вспомнила Ева. Каждый подросток начинает жизнь с того, что собирает компромат на родителей, для чего заводит в голове особую папочку. В эту папочку…
У меня такое чувство, что мой мозг - мой злейший враг.
Иногда ,когда мы узнаем правду, хочется по-прежнему жить во лжи. Надежда может жить в незнании.
— Ксёныч… Какая же ты все-таки девочка у меня. Надо было тебе шов рюшами оформить.
Все мы хотим любви. Хотим, чтобы нас любили, носили на руках, исполняли желания. Но кто мы? Эгоисты. Каждый думает только о себе. Даже любовь наша эгоистична. Мы делаем кого-то счастливым, потому что это делает счастливыми нас самих. Когда нас покидают, мы в первую очередь жалеем себя — бедных, несчастных, одиноких. А тот, кто готов жертвовать, кто готов поступаться своими интересами, кто умеет по-настоящему скорбеть… из-за своих чувств он становится уязвим, и окружающие эгоисты спешат этим воспользоваться. Мир не будет идеальным, пока в нём не будут жить идеальные люди; но если среди них найдётся хоть один эгоист, он обратит блаженство в кошмар. Наш мир, мир, в котором мы живём…
Давно заметил — люди как-то сразу резко чернеют. Хоть тихо плачут, хоть бьются в истерике, хоть молчат. Они чернеют неизменно и неминуемо. Четкий признак, по которому понимаешь — это здесь беда.
Глеб никогда не был бабником, кроме совсем уж ранней юности, когда хочется трахать все, что имеет признаки противоположного пола.
С Верой они были на равных когда-то. Одни и те же цели, одни и те же желания, общая постель, общие планы. С Ксенией — разница в двадцать четыре ступеньки делала свое дело.
«Сейчас» — штука неопределенная и одновременно не имеющая срока давности, потому что может длиться годами. Мучительное осознание — сам он едва ли далеко ушел от «сейчас» того периода, когда медленно сходил с ума. Падать больно, если мнишь себя сидящим где-то очень высоко.
Познание друг друга — физическое познание — увлекательнейший процесс.
Когда к человеку относятся по-человечески, он расслабляется.
Провести весь вечер в компании стероидного принца без лишних извилин — совершенно левая перспектива. Нет, он был хороший, добрый. Но недалекий. Из тех, кто прочитал лишь две книги — синюю и вторую, как в анекдоте. Зато все знал о тренажерных залах столицы и ведущих мировых футбольных командах. Он даже отпуска подгадывал под какие-нибудь чемпионаты.
Нет, он отдавал себе отчет, что вся эта бодяга в его голове — не иное, чем плод бессонницы и раздражения. Но вместе с тем, стоило только решиться — отпустило. Превратить жизнь из артхаусной драмы в легкий водевиль. Про фельдшера и стюардессу. Даже несмотря на то, что ноябрь — месяц, совсем не располагающий к водевилям. Но органично захлебнуться жалостью к себе он тоже теперь уже не мог.