Толпа вокруг носилок победно гудела: «Достат кол!» — кричала она. Женские голоса восторженно завыли:
Бромистый аммоний… 1,5 г.
Бромистый калий… 3 г.
Бромистый натрий… 2 г.
Лимонная кислота… Достат кол.
— Достат кол! — орал Ученый Люд. — Достат кол!
Фойл потерял сознание.
Потом вновь очнулся.
Джозеф схватил Фойла за локоть подобно врачу, меряющему пульс. Его судорожно искривленный рот торжественно сосчитал до девяноста восьми.
— Твой пульс. Девяносто восемь и шесть, — объявил Джозеф, извлекая термометр и благоговейно выставляя его на показ. — В высшей степени научно.
— Достат кол! — подхватил хор.
Перед Фойлом появились три девушки с чудовищно разукрашенными лицами. Их лбы пересекали имена: Джоан, Мойра, Полли. В основании «О» каждого имени имелся крошечный крест.
— Выбирай! — велел Джозеф. — Ученый Люд следует Естественному Отбору. Будь научным в своем выборе. Будь генетичным.
Фойл в очередной раз потерял сознание. Его рука упала с носилок и коснулась Мойры.
— Достат кол!
Откуда мне было знать, что никогда и никому ещё не прощалось, если в своем деле он вырывается вперед? Не жди тогда пощады, не ищи заступничества, для других он выскочка, и больше всех ненавидит тот, кто идет за ним следом.
Я никогда не жаловался на недостаток причин оставаться в живых.
Все сознательные годы я бежала, и не к чему-то, а от чего-то.
Он несколько раз прибегал к такому приему: сажал финансиста в тюрьму, когда была уверенность в совершенном им мошенничестве, независимо от того, успел или не успел тот ловко замести следы, и держал его, пока тот не соглашался выпустить свою добычу.
Нечеловеческий, полный звериной тоски вой, услышали во всех уголках замка.
Смотрел бы на тебя вечность, но только через снайперский прицел.
За туманом горя человек порой не замечает, как в душе его прорастают всходы новых надежд.
Тебе суждена другая дорога. Пока ты не порвёшь последние ниточки, что связывают тебя с прошлым...Ты не обретёшь свою силу.
Тут и пошла заматываться какая-то беспокойная жуть.
В общем, если где и искать душу, то именно в префронтальной коре.
От арки и золотой статуи Екатерина отказалась:
- Нельзя ставить памятники при жизни человека. Пусть он помрет сначала, никак не менее тридцати лет должно миновать, чтобы страсти поутихли, чтобы свидетели дел вымерли, - лишь тогда истина обнаружится и поймут люди, достойна ли я места в истории государственной... Тогда уж и ставьте, черт с вами!
Кто едет, кто мчится под хладною мглой…» — скороговоркой забормотала Ася про себя, применяя излюбленный способ освободиться от ненужных раздумий: пока она занята чтением стихов, ничто постороннее и неприятное в голову не проникнет.
... if you aren't careful, they drag you in there with them, and damage whatever delicate mechanisms of sanity keep you centered in your own version and understanding of what's real. Better by far to let them have their way, and you go yours. There's a state of mind you need for it, something like the slightly fogged and thoughtless competence you find underlying your hangover the morning after a night lit up with krinzanz and cheap tavern wine.
You cope, you move on.
Всё на свете поддается объяснению, надо только разобраться в фактах.
Человеческая любовь, коварная, не признает правил: иногда ее дарят просто так; иногда, на то, чтобы ее заслужить, требуется время и тяжелый труд; а иногда ее не добиться никакими стараниями, и такая безнадежная любовь разбивает сердце.
Один из просветленных людей, рожденный в Германии физик-теоретик по имени Альберт Эйнштейн, объяснял явление относительности своим более темным собратьям, приводя такой пример: «Подержите руку на горячей плите минуту, и минута покажется вам часом. Посидите с хорошенькой девушкой час, и час покажется минутой».
Выкатите, пожалуйста, мои глаза обратно – сами они вернуться в исходное положение не смогут!
Если ты хочешь, что бы тебя уважали и с тобой считались, ты всегда должен отвечать за свои слова. Они должны быть монолитом. Только тогда тебя будут уважать и слушать!
Иногда терпение — единственное, что спасает, когда снаружи рушится мир, а ты ничем ему не можешь помочь.
Кино о прошлом не равно прошлому.
Откровенно говоря, никаких проказ я не замышляла. Некогда было! Но после слов Аннушки я призадумалась и приняла решение, что окончание учебного года надо бы отметить.
Он чувствовал, что его словам не хватало убедительности, хотя он так ясно представлял себе, что следует сказать.
... улыбайтесь... Ничто не раздражает наших врагов больше, чем наши улыбки.
Пьяный мужик в постели больше похож на морскую звезду, а если ещё пальцы растопырит, то - совсем снежинка!