Нам понадобилось два вечера, чтобы понять, что мы созданы друг для друга, и два года — чтобы удостовериться, что мы не ошиблись
Мы - люди-белочки. И ты такой же.
Людей тем сильнее волнуют события, чем ближе они происходят. Южную Корею тревожит Северная Корея. Людей в Лондоне в основном беспокоит стоимость лондонской недвижимости. Похоже, людям все равно, если кто-то разгуливает голым по тропическому лесу, — лишь бы не рядом с их газоном.
"Блин, да этот Гонт - настоящий русский! - подумал я. - Только у нас временное может быть настолько постоянным".
Он сам спроектировал судно и затем превратил подвал своего дома на Пятой авеню в лодочную верфь. Почти сразу же после того, как был заложен киль, один из его друзей, руководствуясь самыми лучшими побуждениями, указал Эрону на то, что он никогда не сможет вытащить готовое судно из подвала, но Эрон не стал волноваться из-за проблем, которые относились к отдаленному будущему.
-Разве у нас есть время плакать?
Мы и собственной самооценкой озабочены сверх всякой меры — удачник я или нет, тварь дрожащая или право имею? Всякая такая муть.
Выпрямила спину, помня об осанке, подняла подбородок и, «держа хвост пистолетом», последовала за магистром Кариборо. Я маг, ведьма, Говорящая с драконами, и я из мира, где аристократы практически вымерли как вид. А те, что были ранее… о них можно сказать не слишком много хорошего: у каждого второго имелись генетические или психические заболевания из-за постоянных близкородственных браков, а уж о внешности их и говорить не стоит. Вырождение никого не красит.
Никто не узнает и не отнимет того малого, что я позволила себе — просто любить...
Существуют горести, которых на земле нельзя избежать и которые поэтому почти невозможно утешить. Из всех банальных, избитых, бессердечных утешений, к каким прибегают люди, не утруждающие себя сочувствием к ближним, я больше всего ненавижу уговоры успокоиться, потому что *тут уж ничего не поделаешь*. Неужели вы думаете, я стала бы сидеть сложа руки и плакать, если бы я могла как-то помочь горю? Неужели вы считаете, что я сидела бы вот так, если бы у меня оставалась хоть малейшая надежда на что-нибудь? Поэтому я и плачу, что горю помочь нельзя. И тот довод, который вы приводите мне в утешение, как раз и является единственной причиной моего горя. Приведите мне более благородные и высокие причины, чтобы я могла смиренно нести испытание, которое посылает мне Отец Небесный, и я, как требует моя вера, постараюсь быть терпеливой, но не смейтесь надо мной или над другим попавшим в беду человеком, не говорите: *Не горюйте - ведь горю слезами не поможешь. Все равно ничего поправить нельзя*.
- Где-то здесь разгуливает девушка с мешком, топором и перчатками, вооружённая явным желанием кого-то соблазнить! Ни на жизнь, а на смерть! Да так, чтобы до гробовой доски!
Логичный бред. Какая прелесть!
Основа уверенности - в вас самих, в недрах вашей личности, в вашем желании быть таким, какой вы есть, в вашем бесстрашии, в вашей внутренней свободе.
Каждый день до рассвета На передовую с проездным билетом Сгибаться перед авторитетом Ждать закона, пакета, декрета От обитателя кабинета
Нет большего счастья, чем чувствовать, что люди любят тебя и радуются твоему присутствию.
Извольте, я женюсь, если Вы хотите. Но мои условия: все должно быть, как было до этого, то есть она должна жить в Москве, я в деревне, и я буду к ней ездить. Счастье же, которое продолжается изо дня в день, от утра до утра, - я не выдержу... Я обещаю быть великолепным мужем, но дайте мне такую жену, которая, как луна, являлась бы на моем небе не каждый день.
Люди... цепляются за свет и гонят от себя тьму, тем самым не принимают ровно половину и себя и мира.
Дрюня даже начал накидывать заметки для некоего мемуара с рабочим названием «Обжираловки, вкусняшки и вусмертьупиваловки славного города Вишенрога, с разбивкой на содержимое кошельков и силу желудков».
Болит ли у тигров голова? Да тут и хвост заболел бы! Если бы был тот хвост! А если и нет - вы доведете! До фантомных болей!
Все вы, бабы... то есть женщины, настоящее зло. И временами этого зла нам остро не хватает!
Раньше меня презирали за невежество и тупость, теперь ненавидят за ум и знания. Господи, да чего же им нужно от меня?
- Когда-нибудь я напишу книгу «Как перевоспитать бабника»!
- О чем она будет?
- Открываешь ее, и там большими буквами написано: «НИКАК». Все, конец книги.
- Будущий бестселлер!
Какой бы там век на дворе не стоял! Кто бы ты ни был, хоть жрец, хоть король...
А перед докторусом все равны.
Вещи нужны, чтобы жить комфортно или услаждать взор, но они не могут стать самоцелью.
В общем, ночью очень весело. Правда, не всем.
Первое сентября.
Я его в том мире ненавидел. А тут, чую, возненавижу первое августа.
Ну свинство же! Вот спасу мир и потребую в награду провести школьную реформу, потому что лето — оно для отдыха, а не вот это вот всё.