Всегда ведь проще сказать, что твой ребенок не способен совершить ничего ужасного, что все - клевета... слухи... а слухам веры нет, но... даже когда понимаешь, что в этих слухах - правда и твой ребенок стал чудовищем, он не перестает быть ребенком.
Структура культурной памяти определяется напряженным взаимоотношением между функциональной и накопительной памятью, между припоминанием и забвением, между сознательным и бессознательным, между явным и латентным. Подобная динамика делает культурную память гораздо более сложным образованием, гораздо более изменчивым и одновременно более гетерогенным, хрупким и спорным, чем национальная память, ориентированная на единство и однозначность. Предназначение как национальной, так и культурной памяти заключается в передаче опыта и знаний из поколения в поколение, благодаря чему формируется долговременная социальная память. Но оба вида памяти различаются самими формами своей репродукции. Если политическая память достигает стабилизации за счет чрезвычайной плотности содержания, высокой символической интенсивности, коллективных ритуалов и нормативной обязательности, то культурная память характеризуется необходимым многообразием воплощения к текстах, визуальных образах, трехмерных артефактах. Оба вида памяти базируются на символических средствах, которые обеспечивают либо "долгосрочность" с помощью таких технологий сохранения как письменность и изображение, либо "повторяемость" с помощью таких перформативных технологий, позволяющих осуществлять обновление, как ритуал, участие и усвоение. Политическая память отдает предпочтение коллективным формам усвоения, а для культурной памяти центральную роль играют индивидуальные способы обращения к ней
— Послушай. Ну, извини. Это было глупо. Я сделал глупость! — Да. Но ты ее уже сделал! — Я же извинился! — Иногда — нет, почти всегда — этого недостаточно.
— Э-э... пошли, Джинни, — пробормотал Дин, — давай вернемся в гостиную...
— Ты иди, — ответила Джинни. — А я скажу пару ласковых слов моему дорогому братцу!
Дин ушел, явно радуясь возможности уклониться от скандала.
— Так, — сказала Джинни, отбросив с лица длинные рыжие волосы и гневно глядя на Рона, — давай-ка, Рон, договоримся раз и навсегда: тебя не касается, с кем я встречаюсь и чем я с ними занимаюсь...
<<...>>Он и раньше понимал, что жизнь - штука непредсказуемая, но отчего-то не думал, что настолько. Что, не спросясь о его планах, она может просто оборваться в любой миг. Да еще и убийством...
Итак, Крез, человек – лишь игралище случая. Я вижу, что ты владеешь великими богатствами и повелеваешь множеством людей, но на вопрос о твоем счастье я не умею ответить, пока не узнаю, что жизнь твоя окончилась благополучно. Ведь обладатель сокровищ не счастливее [человека], имеющего лишь дневное пропитание, если только счастье не сопутствует ему и он до конца жизни не сохранит своего богатства. Поэтому многие даже очень богатые люди, несмотря на их богатство, несчастливы, и, наоборот, много людей умеренного достатка счастливы. Богатый, но несчастливый человек имеет лишь два преимущества перед счастливцем умеренного достатка, а этот последний превосходит его во многом: один в состоянии легче удовлетворять свои страсти и скорее перенесет тяжкие удары судьбы, а другой хотя и не может одинаково с ним терпеть невзгоды, но все же превосходит его в следующем: именно что счастье оберегает его, так как он человек, лишенный телесных недостатков и недугов, беспорочный, счастливый в своих детях и благообразный. Если же, кроме того, ему еще предназначена судьбой блаженная кончина, то это и есть тот, о ком ты спрашиваешь, – человек, достойный именоваться блаженным. Но пока человек не умрет, воздержись называть его блаженным, но [называй его] лучше удачливым. Однако одному человеку получить все эти блага зараз невозможно: так же как и никакая земля не производит всего, что необходимо, но одна – только одно, а другая – другое; самая же лучшая земля – это та, что обладает наибольшими благами. Так и ни одно человеческое тело не производит все из себя, потому что одно [достоинство] у нас есть, а другого не хватает. Но тот, что постоянно обладает наибольшим количеством благ и затем счастливо окончит жизнь, тот, царь, в моих глазах, вправе называться счастливым. Впрочем, во всяком деле нужно иметь в виду его исход, чем оно кончится. Ведь уже многим божество [на миг] даровало блаженство, а затем окончательно их погубило.
Однако у большой силы – большая гордость, а у великой силы – великая гордыня.
- Объясни мне, зачем люди приходят сюда и слушают вранье...
- Не смогу как следует объяснить, - сказала она. - Это фантазия, способ уйти от обыденности и постоять на мостике рядом с Кристофером Симом.
— Только маглы рассуждают о «чтении мыслей». Ум — не книга, которую можно раскрыть, когда заблагорассудится. Мысли не напечатаны внутри черепа, чтобы их мог изучить всякий любопытный. Мозг — сложный и многослойный орган — по крайней мере, у большинства людей, Поттер. — Он усмехнулся. — Верно, однако, что те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения.
Она с ужасом подумала о том, каково это — выйти замуж за человека, который берет в руки клинок, лишь когда нужно нарезать горгонзолу.
Я рыцарь твой Во тьме ночной, Также в час любой, С отвагой злой, Готовый в бой
17 февраля 1673 года в Париже играли последнюю комедию Мольера "Мнимый больной". Мольер исполнял роль Аргана. Он был тяжело болен, а играл мнимого больного. Перед самым спектаклем он признался: "Трудно умирать..." Ему предложили отменить спектакль; он ответил: "Как же я могу лишить пятьдесят рабочих куска хлеба?" В последнем действии начались судороги, Мольер сумел выдать их за клоунаду, и публика смеялась. Когда спектакль кончился, Мольера отвезли домой, несколько часов спустя он скончался.
Сегодня ты вел себя крайне эгоистично. Она не твоя игрушка и не способ провести время. Она живой человек.
Неписаное правило гласит, что если человек лежит долго, то ему хочется лежать все дольше и дольше. Еще Роберт Бёртон рекомендовал отводить на сон минимально необходимое время: «Нет ничего лучше, чем умеренный ночной отдых, и ничего хуже, чем спать слишком мало, или слишком долго, или в неподходящее время». При меланхолии надо найти правильное соотношение сна и бодрствования.
Солдат, который согласен воевать только в победоносной войне, не годится в солдаты.
Понимание рано или поздно рождает поиск. Поиск так или иначе приводит к Цели, а там и до истины недалеко.
Новая голова знала, что многое ушло без возврата, как уходит морская волна. Она знала, что страдание приемлемо и переносимо, если быть терпеливым, как терпелив мужчина к язвящим уколам терниев,
— Как правило, чем талантливее человек, тем сильнее он сомневается в своей одарённости, — заметил я, — и наоборот.
Истинного любителя книг потрепанный вид и засаленные страницы только радуют.
Жизнь абсурдна. Живи аутентично.
Душа мыслится как нечто неповрежденное, целостное. Расколоть ее — значит совершить противное природе насилие.
Old times, as my father used to say: If you're not careful, they'll gut you like a fish.
Профессора одно лишь только мучит: визиту книжного червя могильный червь не рад. С ним очень скучно.
– Давайте не будем с вами опускаться до взаимных оскорблений, бесценный. Всех оскорблять буду я.
Он сотворил человека по своему образу и подобию. Значит, стоит Ему взглянуть на тебя, и Он увидит свое отражение.