Я с тоской посмотрела на румяный бoчок провизии. Мда, а я еще не верила в эффективность диеты, которая гласит: ешь яблоко, а если не хочешь,то не ешь.
Любой провал, это просто шаг на пути к вершине. И ты не одна.
— Жены не любят, когда ими пренебрегают. Они начинают много думать, грустить и искать средство от этой грусти.
Разбитое сердце не насморк – никого не заразит.
Иногда меня несет… Язык, как помело.
Брат говорит, им бы хорошо полы мыть.
- Понимаешь, Мих… - Тяну, задумываясь. – Вот Янка у меня, как хороший мерс: надёжный, комфортный, вип-класс. А Стерва… Она, как яхта за пятьсот лимонов. Нахуй не нужна по сути, да и кататься на ней негде. Но, сука, стоит на борт ступить и чувствуешь себя охуительно важным человеком. Будто джек-пот срубил. От которого тебе, один хрен, три рубля останется…
…За каждой взбешённой женщиной стоит мужчина, который ни черта не понял, что он сказал не так.
Ведь близость между мужчиной и женщиной это не про спорт. Не достижения и не соревнования. Тут не важны умения и не важен опыт. Не важно кто как выглядит и какие позы принимает. Тут про доверие. И про желание. И чувства.
– Нет! – тоном «больной, не мешайте своему счастью исцеления, пока оно не превратилось в веселую поминальную вечеринку» отчеканила я.
Потому что врача не может исправить даже могила, ибо это не профессия, а призвание души.
Взглядом Дьяра можно было заморозить воду. Много воды. Например, мировой океан или что побольше.
М-да… явно где-то глубоко во мне спал оптимист и везунчик. И с каждым днем его храп становился все громче и заливистее.
— Этот хмырь меня обсчитал! – перебил следователя Вир.
— Поэтому вы решили показать пример правильной арифметики и точно пересчитали корчмарю зубы?
…Всю жизнь люди бегают за деньгами, а деньги – от них.
Наверняка те, кто придумали слово «везение», подразумевали, что ты запрыгиваешь в седло кобылицы, которая и везет тебя, мча через неудачи. Но мне попалась дикая лошадка, которая скинула меня, едва я оказалась у нее на спине.
— Слушай ты, пигалица! У тебя совесть вообще в курсе, что ты тут вытворяешь?
— В курсе?! – Я вскинула брови. – Да она в доле! И требует себе больше половины!
— Вот и не вгоняй себя в долги.
Это было первым цензурным, что пришло мне на ум. Остальное все можно было использовать для оглушения рафинированных барышень, укладывая их в лингвистические обмороки штабелями.
…Вот почему рассуждаю как адекватная умная женщина (особенно постфактум), а поступаю почему-то по-другому?
Усовестилась ли я? Угу. Три раза. И еще один прониклась. Довеском. Помогать чернобалахоннице в ее миссии моего упокоения не собиралась. Разве что дать совет в духе: если я не оправдала ее ожиданий, то пусть ожидает дальше.
– Нечаянно можно начать искать что-то и сделать генеральную уборку. Случайно официант может лапшу на уши развесить, опрокинув на голову посетителя тарелку со спагетти.
Подруги вздохнули, каждая думая о своем великом, вечном и почти недостижимом. Смерть – об отдыхе, Паника – о тонкой талии и о том, можно ли считать, что ты не нарушила диеты, съев три куска торта, при условии, что хотела вообще-то сожрать все пять?
... думать на пустой желудок – это все равно, что дрессировать кошку. В принципе возможно, но зачем?
- На ужин не останешься?
- Меня ждут. Если всё удачно сложится, то даже завтраком накормят. Видели бы вы, какие у неё си....
- Серёжа, - осекла его я.
- Синие глаза. Я хотел сказать, синие глаза, - заговорщически подмигнул Дане и вышел за порог квартиры.
- Голодная? - спросил он, сняв наушники.
- Ну, - повела я плечами. - Пахнет вкусно. Что приготовил?
- Не знаю. Смешал, что было в холодильнике с яйцами и жарю. Вроде ничего выглядит. Цветастенько, - смеялся он. - Срать будем серпантином и, возможно, с таким же хлопком.
— Слушай, твои объяснения порой как товары с алиэкспресс.
— В каком смысле? - не понял призрак, на миг растеряв весь свой апломб.
— До меня порой не доходят.