Знакомые псы с Пречистенки, впрочем, рассказывали, будто бы на Неглинной в ресторане «Бар» едят дежурное блюдо – грибы, соус пикан, по три рубля семьдесят пять копеек порция. Это дело на любителя – все равно, что калошу лизать...
– Я скучаю по тебе, Сол. Скажи, что ты опять любишь меня. Скажи то, что говорил тридцать лет назад.
– Дорогая, если ты скучаешь, давай заведем собаку.
Невидимый соглядатай может узнать очень многое о человеке из его сна. А если набраться немного терпения – практически все.
Немного странно себя чувствовать единственной девушкой-блондинкой в компании темпераментных мужчин в строгих костюмах
– Интересно, почему мы до сих пор живы, а не прикопаны под ближайшим кустом? – Я без особой надежды подергала оковы.
– Кустов поблизости не оказалось? – предположила Хелл.
Современные женщины сильнее чем мы пострадали от последствий навязывания масскультуры. В массе своей они или до отвращения безвкусны, или пребывают в плену бесконечно далеких от реальности заблуждений касающихся того, что именно приятно мужчинам.
"Потом слышала какие-то намёки, шепотки … но ты знаешь, как я к этому отношусь? Если человек может отвечать за свои слова, то скажет громко и открыто, так учил меня отец. А всё остальное – змеиное шипение. Кто слушает змей?"
Черный же
хлеб создан судьбой. Черный хлеб -
родной брат русского человека. Он - свидетель истории. Горя и
счастья. Кто воевал и голодал, знает, что черный
хлеб вкуснее всего. В нем есть такие оттенки... Тончайшая
гармония... Берешь кусок черствого... Понюхаешь... И
вспоминаешь чьи-то глаза. Чью-то остывающую руку. И счастлив,
что эта травма сидит в тебе. Что ты ее вместил.
«Сука! — Выплюнул вампир. — Звучит как комплимент! — Ответила я,
— Слухи, порочащие репутацию, вы называете нелепостью?
— Именно так. И всегда не понимала: зачем это кому-то надо… Ну, занимайся своей жизнью и не лезь в чужую… И все будет гораздо спокойнее и приятнее.
Дела шли неважно. Любого человека могли укокошить ни за что. Сначала здоровались, потом приканчивали.
Кажется, когда на небе ангелы готовили младенцев, на производственной линии случился казус и один из младенцев оказался с браком. Но на него нашелся заказчик, и ангелы решили не списывать его в утиль. Так родилась я.
- Аурика, - котик не побежал за мной, не стал дальше смущать, а просто откинулся на спинку дивана и проговорил, закрыв глаза: - Я что такой страшный?
- Хуже, - буркнула я.
- Это хорошо, - Тардилар снова зевнул, - девушки любят плохих парней.
... Так часто бывает: прекрасная фарфоровая чашечка стоит сиротливо в шкафу, давно примелькавшись глазу, и о ней вспоминают три раза в год, когда вытирают пыль во время генеральной уборки, а чай пьют из пошлой кружки с толстыми стенками и дурацким рисунком. Элитная кастрюля заброшена в дальнем углу буфета, а древняя алюминиевая пакость с погнутым прокопченным дном и пробкой, в незапамятные времена засунутой под ручку на крышке, все время в работе. И с людьми так же… Красивая тонкая женщина остается одна, а ее убогая подружка счастлива в браке, в окружении многочисленных детей, а потом и внуков.
Школа кипела и булькала, как подводный вулкан. — Слышали? Этих, на спецкурсе, которых готовили в спецагенты в Дальних ярусах, — их выгнали! Всех!
Чем мельче жулик, тем смачнее трёп.
«Глубоко вдыхаю, дрожащих губ касается холодный воздух. Я устала от этого чувства отстраненности. Я вечно не в своей тарелке. Вечно не там, где хотелось бы. Я - вечно не я. Даже сейчас не отпускает ощущение, будто делаю что-то неправильно, опять убегаю»
А родители его были довольны. Они любили его с большой, бездумной, животной нежностью. Каждый раз, когда у него кончались каникулы, дом ее казался советнице снова пустым и вымершим, и после каждого такого приезда она еще несколько дней со слезами на глазах ходила по комнатам, ласково дотрагиваясь до предметов, которых касались взгляд мальчика или его пальцы. И оба были готовы сложить за него голову.
Смерть же заурядного стареющего Ивана Ильича от непонятной боли в боку — то, чем общество XIX века восторгаться не может. Это смерть неинтересная и даже глупая. «Плохое умирание» Ивана Ильича выглядит как вызов «хорошей смерти», воспеваемой XIX веком. Я бы сказал, что кончина Ивана Ильича — это пролог к тому, как умирает человек современности
То, что не запрещено, может считаться дозволенным.
Люди все подряд негодяями не бывают, у каждой среды есть свои пороки и свои достоинства.
Погоня за искусством - это путешествие, которое никогда не приходит к концу; чем больше ты видишь, тем больше хочешь увидеть.
Если у вас была мысль, то держали бы про себя; нынче умные люди молчат, а не разговаривают.
И, всё же, удивительно, сколько за яркой внешностью может скрываться желчи и яда.
после того, что увидел и узнал, я перегрыз бы ему глотку собственными зубами. И мне не важен статус. Он не даёт права быть чудовищем.