Ты будешь думать, что я жестока, самолюбива. Да, это верно, но таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее. Ты не представляешь, до чего я ревнива. Ты полюбишь меня и пойдешь со мной до самой смерти. Можешь меня возненавидеть, но все-таки ты пойдешь со мной, и будешь ненавидеть и в смерти, и потом, за гробом.
...в жизни рассчитывать следует только на себя.
Эх, все же женщины — по сути своей трусливые создания. Мы не хотим участвовать в тех битвах, где можем проиграть. Мы не хотим находиться там, где нас могут ранить. Мы предпочтем любую ложь-яд честному, правдивому удару. Не понимаем, глупые, что и то, и другое убивает.
— Что случилось с вашей раковиной? — изумился плотник.
— Ее тошнит голубыми пузырьками… — ошарашенно пробормотала я
Улыбка ведьмачки была невероятно ласкова, но вместе с этим в голубых, как осеннее небо глазах промелькнуло нечто такое, отчего трактирщик неосознанно сглотнул и с трудом не отшатнулся, поверив Аннэт сразу и безоговорочно
- Можно наслать на королевство Миртания очередную орду Темных Сил…
– А это весело?
– Иногда бывает весело. Раньше вы частенько так развлекались.
– А разве мы не можем просто уничтожить это королевство?
– В любой момент. Но вы предпочитаете держать их в качестве мальчиков для битья. А лет тридцать назад, когда регентство Резалия пыталось завоевать Миртанию, вы даже отправили Легионы Страха на их защиту.
– Почему?
– Вы не позволяете никому обижать Миртанию. Никому, кроме вас, я имею в виду.
"- Это существо, очевидно, не в себе, - добавила министр информации, госпожа Малбинди, - и это усугубляет неловкость ситуации. Останки нашего Основателя гарцуют по крышам, забираются на флагштоки, пляшут посреди Уайтхолла и, если верить нашим источникам, периодически катаются на тачке по рыбному рынку в Камберуэлле."
Иногда нас незаметно заносит в края, где выбор перестает казаться простым, а последствия принятия ошибочного решения грозят катастрофой.
Вечер прошел, можно сказать, идиллически. Маньяк убил всех, кроме одной унылой курицы, которая в итоге осталась на руинах дома в одиночестве и истерике. Так и хотелось попросить кого-то убить ее из одного лишь сострадания. К сожалению, сострадания у сценаристов не наблюдалось.
— Хотела убедиться, что это не сон. — Для этого обычно щиплют себя. — Себя — больно
... алчность сгубила больше народу, чем сталь.
человек и его вместе с ним его отражение, становится красивее не тогда, когда изо дня в день скалится в зеркало, а когда ему самому улыбаются прохожие.
Подруги его все кудахтали: что, мол, невесел, что голову повесил?
— А он?
— А он отшучивался. Года, мол, а с годами мудрость приходит, а у мудрого человека мало поводов для веселья.
— Ага. Во многой мудрости много печали.
— Вот-вот, именно так и говорил.
– Это прекрасно носить под сердцем ребенка от любимого мужчины. Ты как будто растишь внутри себя счастье.
Вы имели удовольствие наблюдать нашу леди в редком плохом настроении. И когда она такая, то её тянет поделиться этим плохим настроением со всеми. Вы просто удачно подвернулись ей под руку.
– Ты зачем служанок у них забрала? – уже другим тоном спросил он.
– Служанки и здесь нужны, чтобы дворец в порядок привести, а то запустили, дальше некуда. Дворец правителя должен блестеть! А барышни пусть за собой учатся ухаживать, меньше времени на склоки останется.
– И как мне им это объяснить?
– Шерри, не советую сегодня к ним соваться. Ты у меня, конечно, мужчина хоть куда, но триста рассерженных теток на тебя одного – всё же многовато.
Он изумлённо воззрился на меня, а потом не выдержал и расхохотался.
Здесь не то, что в океане. Здесь все чужое, все поделено, все разгорожено, все охраняется. Одни только вольные птицы ничьи, летают, кричат вдоль дороги. Но их не поймать. Да можно ли ещё ловить этих птиц? Быть может, и они кому-нибудь принадлежат. Здесь легко умереть от голода и жажды среди водоемов, садов и стад.
Сейчас совершенно нельзя останавливаться, нужно все время двигаться вперед, иначе удача ускользнет, и вернутся серые будни.
Я могу ошибаться в чем-то, а они ошибаются полностью .
Пока человек чувствует боль – он жив. Пока человек чувствует чужую боль – он человек. (Франсуа Гизо)
А не обязательно выставлять напоказ все, что знаешь... людям вовсе не по вкусу, когда кто-то умней их.
Любовь всегда обещает несбыточное и заставляет верить в невозможное.
«Одри убеждала себя, что лучше, наверно, вообще больше никогда не любить. Всё стереть из памяти, забыть обещания, выплюнуть яд со вкусом предательства…»
... в жизни имеют значения только ответы "да" или "нет". Всё остальное суета сует…
Говорят, что собаки привыкают к человеку, а кошки – к месту. Так и люди: одним для поддержания психологического комфорта важно находиться «на своей территории», а другим – в обществе хорошо знакомых, близких людей.