В Российской топографии пять километров списываются как погрешность карты. В Прибалтике это огромное расстояние. Можно нечаянно покинуть свою страну и углубиться в соседнюю.
Кто так воспитывает современную молодежь? Покажите мне эту женщину, я ей благодарность выпишу.
— Всё пропало! — громким шепотом сообщила я ему и нервно заломила руки. — Во дворце через месяц бал. Я не умею танцевать и не знаю придворного этикета. А маркиз ди Кассано распорядился, чтобы я его сопровождала.
— Ой! — подумав, сказал Лексинталь и утер рукавом мокрый лоб. — И что ты?
— Что я?! Паникую!!! Не понятно, что ли?!
Подросток бессовестным образом прыснул от смеха. Господин Фуарье, стоящий рядом и делающий вид, будто ничего не слышит, хохотнул. Я смерила их гневным взглядом, поджала губы, сложила руки на груди и заявила:
— Спасайте меня давайте.
Это же средневековые бароны! Папа – рыцарь, дедушка – разбойник, а прадед вообще только вчера овец пас, к ним же и приставая от скуки и неразделённой любви.
– Через пять лет! – воскликнула я.
– Через его труп! – у Дэрика было своё условие.
Были бы мозги, было бы сотрясение...
я вспомнила хамоватую пословицу своего мира: «Больше справок – чище жопа».
Предательство – это не то, что можно забыть, а доверие… оно сродни любви, оно либо возникает, либо нет. Заставить доверять невозможно.
— Если Ноппи ещё что-то порвёт…
— Всенепременно порву, — донеслось из-под стола. — У меня тонкая душевная организация
- я с твоим гадом-папочкой даже в одном поле... гулять не буду!
– Ну-ну. Он умеет быть настырным.
– А я упёртой. Видишь ли, детка, кобелизм и идиотизм неизлечимы, – хмыкнула эльфийка.
Мне было жаль по-человечески Мишу, ведь он оставался для моих детей важным человеком. Но Малинин должен был осознавать очень важную вещь.
Он выбрал свой путь сам.
я придерживалась все эти годы чёткого правила: «Хуже, чем измена, может быть только то, что человек об этой измене не знает».
Эту науку он впитал с пылью улиц и кровью разбитых губ: если кто-то на взводе, лучше соглашаться.
Любая придурь в еде лечится неделей голодания.
— Быстро, к сожалению, заканчивается только хорошее.
Так бывает, что даже самые несгибаемые атеисты начинают неистово молиться в потерявших управление самолётах.
Когда крилья ломают, светлое оборачивается тёмным.
В реале мы совершаем куда больше нелогичных поступков, чем персонажи книг или фильмов.
Раз-два-три-четыре-пять, пора деткам спать. Все ли проснутся? Ай, страшно...
Имя - это лишь звук. Угасающее в воздухе эхо. Известным тебя делает поступок, а не имя. Если, конечно, ты не ребёнок «звёздных» родителей, ставший знаменитым ещё до своего рождения.
Видимо, трагические или грустные романы, как в книгах, так и в жизни, цепляют и запоминаются куда больше пресловутых хэппи-эндов.
Мой дом – твой дом, мое единственное счастье!
– Матушка, ты не поняла! Он так на меня посмотрел… – Настя снова задохнулась от сладкого воспоминания. – Посмотрел и посмотрел, – пожала плечами женщина. – Мужики, как на крыльцо поднимаются, на каждую ступеньку смотрят. Однако же замуж их не зовут.
Лошадей на севере, как известно, завсегда не хватает... Война войной, а торговля торговлей.
За тридцать шесть рублей можно купить целое село размером с их Годуново! А коли не столь зажиточное - то и целых три.