-Пойдешь со мной на свидание?
- Куда?
- В джакузи: только мы, шампанское и никаких трусов...
«если дать человеку рыбу, он будет сыт один день, а если дать удочку, он будет сыт всю жизнь».
-...От тебя, сын, будет зависеть, станет ли твоя женщина счастливой или будет всю жизнь по ночам слезы в подушку лить. Это ответственность, огромная ответственность. Отвечать за жизнь другого человека всегда тяжело, а отвечать за жизнь человека, который тебя любит, тяжелее вдвойне.
На главной площади возвышался памятник моему мужу. Вид у него был косоглазый, но героический. Он как бы скосил глаза от натуги и желания помогать людям.
...вода камень точит. И зубы тоже.
…Что для мужчины вечность в магазине, то для нас, дам, лишь начало шопинга.
…Приличные попаданки, оказываясь в другом мире, занимаются прогрессорством. Строят железные дороги или вводят моду на трусы, в конце концов. А я… Я даже в анналы местной истории войти не сумела. Исключительно вляпаться.
Сама же девушка смотрела на него широко закрытыми глазами – в смысле видела в своем избраннике исключительно хорошее.
…Аргументы в свою защиту подготовить стоит. Штук сорок. И кочергу. Да! Ее как самый весомый довод!
И вот смотришь на такого «мальчика» и даже не сомневаешься: его не произвели на свет родители, а нашли. В капусте. Поздней осенью. Да к тому же и с отмороженными мозгами.
Сдается мне, в здешних землях нет хорошего и гуманного обычая встречать беглых преступников с хлебом-солью. А все потому, что последние в одностволки (или что тут у них вместо них?) не впихнешь.
Про блюстителя закона серомундирный не соврал. Тот, судя по его виду, действительно недавно вышел из запоя. Но, на мой взгляд, исключительно ради того, чтобы вернуться и зайти в него как положено.
Черт! Ну почему некоторые люди входят в историю победным шагом, в крайнем случае с трудом попадают, втискиваясь, как в вагон метро, а я исключительно вляпываюсь. Причем с легкостью. И умудряюсь сразу же упасть на такую глубину, с которой, чтобы полюбоваться дном, нужно еще и голову хорошенько задрать.
Только старик, что шел впереди с клюкой, никуда не торопился. Наверное, потому, что у старости в принципе не особо есть время, чтобы куда-то торопиться.
И плевать, что до чемпионки по флирту, способной обои взглядом поклеить, мне было далеко. Но я постаралась, чтобы вопрос был понят однозначно: мои намерения прекрасны, я счастья женского хочу.
Стоявший передо мной, судя по всему, олицетворял закон в целом и мои неприятности – в частности.
…Если захочу себе жизнь испортить, то помощи не потребуется. Отлично справлюсь сама.
Он мужчина и должен притворяться, что любит, чтобы получить секс. Я женщина и должна притворяться, что хочу секса, чтобы иметь шанс получить от него немного любви...
...человек приходит в этот мир и уходит из него в одиночку, мы находим пару, но лишь на время…
— Ты потрясающе выглядишь, — открыто говорит мой спутник.
В его глазах огоньки.
Я улыбаюсь.
— Спасибо, ты тоже, — возвращаю ему комплимент.
— Мужчина должен быть не красивее обезьяны, — посмеивается он. — Как-то так должно быть, нет?
— Я ничего не имею против мужчин, похожих на мужчин, — смеюсь.
— Мне нравится Вера, у нее красивые волосы, — рассуждает мой пятилетний сын, неуклюже двигаясь в своем дутом зимнем комбинезоне. — Но я женюсь на Еве, мы уже договорились. А валентинку подарю Алине, она новенькая…
Звучит очень потребительски, но их отношения с Верой вообще не отличаются верностью.
— А как же Вероника? — интересуюсь, ведь новогодний подарок достался именно ей, и это учитывая какой был конкурс.
— Она противная.
Ясно.
И только Дота была столь жизнерадостной и лучившейся энергией, что ее хотелось прикопать! Я посмотрела на воительницу с мыслью: ну нельзя же вот так просто взять и встать с постели, разом проснувшись… Α как же долгий философский процесс осознания себя в этом мире и принятие неизбежности бытия?
– Что здесь происходит?! – голос пророкотал подобно грому в узком коридоре, отразившись эхом от его стен.
Я резко повернула голoву и увидела в прямоугольнике света того самого преподавателя, что сидел на экзамене и так пристально косился на мою шаль.
– Надругательство! – крикнула я, обрадовавшись нечаянному шансу на спасение. Интонация, правда, подкачала. Я так радостно сообщила об изнасиловании, словно это было не лишение чести против воли, а долгожданный отпуск.
Я энергичным шагом двинулась в сторону академии.
А неприятности бегом помчались за мной.
За свою не столь уж и долгую жизнь я успела побывать папиной радостью, маминой гордостью и их совместным нервным тиком. А ещё занозой в пятке для завкафедрой университета гражданской авиации.