Богини слишком ревнивы, чтобы терпеть соперниц, пусть даже матерей.
О горе не горюют.
И самое страшное, я безумно люблю его.
На высотку опускалась тьма, и Уайлдер больше и больше тупел, напуская на себя грубость, как провинившийся отрок выпендривается перед директрисой.
Небо - не свобода, и его не свобода вечная. Интересно, а есть ли свобода там, за гранью, за обителью звезд? И свободны ли в таком случае мы, находящиеся тут, на земле, или находимся в двойной клетке?
Нам кажется, что это мы ставим точку в самом конце истории. Но мы ошибаемся, ах ты, чтоб тебя… мы постоянно, непоправимо ошибаемся. Точку в самом конце ставит за нас всегда кто-то другой. И мы понимаем это слишком поздно, когда уже ничего не исправить.
Незнание будущего поднимает такую дремучую тревогу, что безопаснее оставаться с плешивой синичкой в руках, чем позволить себе шаг в неизвестность.
...мы глядим в вышину и надеемся, что звезды глядят оттуда на нас, мы молимся о путеводной звезде, прочерчивающей в небе путь нашей судьбы, но это гордыня наша и ничего больше. Мы смотрим на галактики и влюбляемся, но для Вселенной мы значим куда меньше, чем она для нас, и звезды остаются на своих кругах, как бы мы ни мечтали об ином. Да, конечно, если достаточно долго взирать на небесное колесо, можно увидеть вспышку падающего и умирающего метеора. Но это не та звезда, за которой стоит следовать, – просто камень, которому не повезло. Судьбы наши здесь, на земле, и нет для нас путеводных звезд.
Мне иногда кажется, что чем меньше знаешь, тем лучше.
Можно ведь и языком убить человека, не только рукою... Словом, а не только ножичком...
Черепай меня большая покатаха, - вырвалось у меня при виде этого существа.
Воспитанный человек даже с ума сходит с достоинством.
Герои умирают молодыми, оставляя своих подружек с опухшими от слез лицами.
"... мы тянемся к тем людям, которые выглядят, как мы, говорят на том же языке, что и мы, разделяют наши убеждения. Максимальные проявления этой явно врожденной предрасположенности ужасающе легко приводит к расизму и религиозной нетерпимости. С поразительной лёгкостью хорошие люди творят зло."
Что-то в свете, в том, как город вырастает в сложенных чашей ладонях гор, заставляет Флоренцию казаться центром всего сущего – она-то, конечно же, таковым себя и считает.
— Приятно познакомиться, — тихо ответила я, протягивая, как привыкла, ладошку для рукопожатия.
Дикарт усмехнулся, ловко перевернул мою руку и поцеловал, как настоящий лорд, коим, судя по фамилии, и являлся. От неожиданности я растерялась, от растерянности не успела отдернуть руку, а, не успев отдернуть руку, получила чужие слюни на свои бедные руки. И ведь не взяла я никаких обеззараживающих! Вот что за невезение.
— Ваша светлость, — аккуратно начала я, когда мою руку отпустили. Молодой человек поощрительно улыбнулся. — А вы ничем не больны?
Прислушивавшиеся к нашему разговору дамы ахнули и угрожающе растопырили пальцы, позабыв про отсутствие вееров. Кажется, будь мы на балу, меня бы уже вызвали на дуэль. То есть попортили б нервы и прическу, если моя ловкость подкачает.
— Вчера был здоров, — на полном серьезе заверил меня собеседник. Ни один мускул на его породистом бледном лице не дрогнул, вместо этого сверкнули смешинки в глазах.
— Это вчера, — недовольно протянула я. — А сегодня?!
— Обещаю этим же вечером прислать вам отчет семейного врача.
— Вечером — это поздно. И семейный врач не даст скандалу выйти наружу, — упрекнула я собеседника. — Вы лучше вот что скажите, голова не кружится? Перед глазами не двоится? На глупые поступки не тянет?
Не обязательно зажаривать быка к пиру. Можно охолостить его и заставить тянуть плуг, и это ничуть не менее полезно.
Більшість людей самі до пуття не знають,чого хочуть. Знають лише те, що прагнуть більшого. …життя – це величезний дім «Товари поштою». Якщо ти напишеш їм, що хочеш одержати більше, - скоріш за все не одержиш нічого; і якщо попросиш вислати щось гарненьке, теж нічого не одержиш… Отак і з нашими бажаннями. Ми повинні чітко знать, чого хочемо.
" — Так «кто» или «что»? — задал он сакраментальный вопрос. — Разумное мыслящее существо или сложная интеллектуальная машина?
...
— Все-таки они — машины, — Хиллари погрустнел. — Они созданы людьми, они вторичны, они восполняют те инстинкты, которые человек не может отработать сам: забота, служение, покорность, комфорт, терпение и общение. Агрессия разъединяет и озлобляет людей, и они придумали, как противовес, киборгов. Но киборги — не куклы. Они не могут существовать без нас. Без нас их жизнь теряет смысл. Без объекта не бывает отражения. Как бы они ни воображали себя свободными — они служат людям. «Семья» Чары помогала наркоманам, Дети Сумерек — плохо, но как могли поддерживали порядок в Антармери, Фанк работал в театре… А наши серые — в проекте. Они воплощают то, чего нам не хватает, — постоянное стремление заботиться о ближнем. И они же — часть индустрии. Человек может выжить в одиночку, киборг — нет. Запчасти, батареи, питание — все создает и обеспечивает человек. Киборг — как инвалид или ребенок; без нашего участия он превращается в хромое чучело, потом — в скелет, облепленный засохшими контракторами. У них нет функции размножения — мы, люди, создаем их, словно своих желанных, но неродившихся детей. И если мы их создали — то не на потеху, а как опору в жизни. Глупо и подло уничтожать друзей, хоть бы они и были квазиорганическими. Люди привязываются к цветам, животным, вещам; что же говорить о киборгах?.."
- Честно, Дэвид: когда они вот так начинают, я просто не знаю, то ли заорать в голос, то ли встать и уйти в закат.
Дэвиду никогда раньше не приходило в голову, что Астрид тоже считает его родственников невыносимыми. И он спросил с неподдельным интересом, просто в порядке эксперимента: – А почему бы не сделать и то и другое сразу? Заорать и уйти в закат?
"Однако у взрослых улыбка младенца вызывает состояние эйфории, ни с чем не сравнимого блаженства и счастья. Это такое удовольствие, что с этого момента взрослые готовы в лепешку расшибиться, чтобы он сделал так еще раз. И еще. И еще. Мы опять готовы носить, качать,. подпрыгивать, целовать, размахивать погремушкой, петь, кукарекать и фыркать, заставлять кошку работать зоопарком, а дедушку шелестеть газетой, - да все, что угодно, лишь бы он смеялся почаще. Лишь бы снова испытать этот ни с чем не сравнимый кайф."
Волки умные звери. Умные и осторожные.
Молодежь может не знать, что такое старость. Но я ненавижу взрослых людей, которые забыли, что значить быть молодым
Дрожат на люстрах огоньки... Как хорошо за книгой дома!
– Если женщина расстроена и рассержена, первый человек, к которому она обратится, – ее подружка.