- Горячее железо, машинное масло... дизельное топливо. Чем пахнет дизельное топливо?
- Едкая, удушающая вонь, - предположил вдохновитель.
- Я могу назвать тебе десяток вещей, издающих удушающую вонь. Твой одеколон, например.
"Помни, не всякий, кто был другом мне, станет таковым для тебя, не всякий, кто меня ненавидел, так же будет относиться к тебе. Не спеши судить, старайся давать окружению второй шанс, не все могут устоять перед искушением сразу, некоторым требуется время. Но и себя не давай в обиду. Ты достойна всего самого лучшего, близких людей это касается в первую очередь. Не оглядывайся на чужое мнение, особенно на мнение толпы, оно не всегда самое верное."
«Ты врешь. Причина другая. Ты просто решила мне отомстить за девяносто девятую — славу твою, гордость. И даже это — неправда. Ты решила отомстить мне за другое — за мужа, который уже не твой. Ты решила отомстить так, как мстят слабые: наказать себя. Уповая на то, что я же буду мучиться твоей казнью. А я мучиться не буду! Мы правильно решили распорядиться девяносто девятой скважиной. Это поняли все, кроме тебя. И я ничуть не виновата в том, что от тебя ушел муж… Поняла?»
– Что-то не в порядке с нами, с женщинами. Общество приучило нас соревноваться друг с другом за мужское внимание. Мы не умеем радоваться друг за друга, поддерживать в трудную минуту. Только бросаем завистливые взгляды и переживаем, кто из нас стройнее, красивее, успешнее и далее по списку.
– И как это исправить?
– Не знаю.
Чем больше я слышала о себе, тем сильнее мне хотелось хлопнуться головой о журнальный столик.
– Скажи, Эрагон, зачем ты здесь?
– Чтобы завершить своё обучение.
– И что, по-твоему, оно включает в себя?
Эрагон беспокойно поёрзал и ответил:
– Ну, мне нужно гораздо больше узнать о магии и военных искусствах, ведь Бром не смог, не успел передать мне то, что знал и умел сам.
– Магия, искусство владения мечом и прочие умения и искусства бесполезны, если не знаешь, как и когда применять их. Вот этому мы и будем учиться в первую очередь. Однако же, как о том свидетельствует история властвования Гальбаторикса, нет ничего опаснее силы, не имеющей морального стержня. Так что главная моя задача – помочь вам, Эрагон и Сапфира, усвоить те принципы, которые станут руководить вами и предохранять вас от неверного выбора цели. Кроме того, вам необходимо больше узнать о себе – о том, кто вы такие и на что вы способны. Вот почему вы здесь.
Деньги – зло, а те, которые манят, но до них трудно добраться – еще большее зло.
— Какой интересный подход — категорирование, — хохочет он. — А еще какие категории есть.
— Да их всего три по факту: догнать и трахать, обнять и плакать, отойти и поржать
Когда знания даются трудом и потом, они ценятся выше и оберегаются тщательнее, чтобы не потерять в поколениях.
Страх принять неверное решение — одна из самых изматывающих эмоций. Она лежит в основе всех мотивов принятия решений.
...на нем опять было то же слащавое лицо, проблески интеллекта на котором казались случайными.
История человечества – это в первую очередь история смешения.
Одиночество — это такая странная штука.
Оно наползает на тебя тихо и спокойно, устраивается рядом с тобой в темноте, гладит тебя по головке, пока ты спишь. Оно обволакивает тебя изнутри, сжимая так крепко, что тебе становится трудно дышать, ты почти не чувствуешь пульса своего сердца, а оно бросается на тебя, добирается до затылка и касается своими губами крошечных волосков сзади на шее. Оно оставляет ложь в твоей душе, лежит рядом с тобой по ночам, высасывает свет из всех уголков. Оно твой постоянный спутник, оно жмет тебе руку лишь для того, чтобы дернуть тебя вниз как раз в тот самый момент, когда ты стараешься подняться.
Ты просыпаешься утром и размышляешь над тем, кто же ты такой на самом деле. Тебе не удается заснуть ночью, и ты лежишь на кровати и трясешься. Тебя гложут сомнения-сомнения-сомнения:
надо
или не надо
а стоит ли
почему нет
И даже когда ты готов отпустить. Когда ты готов освободиться. Когда ты готов стать совершенно новым и совсем другим. Одиночество — твой старый друг, оно стоит рядом с тобой в зеркале, смотрит тебе в глаза и бросает тебе вызов — попробуй-ка прожить теперь без него. Ты не находишь слов, чтобы бороться с самим собой, чтобы воевать со словами, повторяющимися снова и снова, — ты еще недостаточно готов, недостаточно силен, недостаточно, а достаточно не будет никогда.
Одиночество — горький и никудышный компаньон.
Иногда бывает так, что оно так и не отпускает тебя всю жизнь.
Коли ты хочешь, чтобы тебя уважали, во-первых и главное — уважай сам себя.
Читателям нужен автор, который верит в себя и в то, что он говорит. Нельзя их разочаровывать. Не будьте смелым до известной степени — будьте смелым.
Под нависшим серым небом, посреди широкой пыльной равнины, где не было ни дорог, ни травы, ни даже единого ростка крапивы или чертополоха, — я повстречал множество людей, которые шли согнувшись.
Каждый из них нес на спине громадную Химеру, тяжелую, словно мешок муки или угля, словно снаряжение римского пехотинца.
Но чудовищная тварь вовсе не была неподвижным грузом; напротив, она охватывала и сковывала человека своими упругими и сильными мускулами; она вцеплялась мощными когтями в грудь своего носильщика; и ее фантастическая голова вздымалась над его лбом, подобно тем ужасным шлемам, которыми воины в древности стремились повергнуть в страх своих противников.
Я заговорил с одним из этих людей и спросил, куда они все направляются. Он отвечал, что об этом ничего не известно ни ему, ни другим; но очевидно, что они движутся к какой-то цели, ибо неодолимая потребность все время побуждает их идти вперед.
Любопытная вещь: никто из этих путников, казалось, и не помышлял взбунтоваться против свирепого чудовища, уцепившегося за его шею и словно приросшего к спине; можно было подумать, что каждый считает своего монстра неотъемлемой частью самого себя. Их лица, усталые и серьезные, не свидетельствовали об отчаянии; под тоскливым куполом неба, погружая ноги в пыль земли, столь же пустынной, как это небо, они брели с покорностью тех, кто осужден надеяться вечно.
Шествие проследовало мимо меня и скрылось в дымке горизонта, там, где земная поверхность, закругляясь, ускользает от любопытного человеческого взгляда.
Несколько мгновений я пытался разгадать суть этой мистерии; но вскоре непреодолимое Равнодушие навалилось на меня, и им я был придавлен сильнее, чем те, кто сгибался под тяжестью губительных Химер.
... а я прямо-таки ждала, что кто-нибудь предложит и меня понести. Мне же много не надо - я бы сама на шею залезла и ножки свесила.
Но я думаю, смысл - он всегда внутри нас, а книги, которые мы читаем, это просто хитроумный крючок, чтобы вытащить его на поверхность, <...>
Реальность, каково бы ни было ее эмоциональное воздействие, — это самый прекрасный из всех фильмов.
«Я прошел сквозь смерть, – подумал Гледерик. – Вот какой она оказалась, моя старая добрая сказка, в которую я бросился очертя голову, словно глупый щенок на брошенную ему кость. Я видел, как предают друзья и как рушится все, на чем держится этот прогнивший мир. Видел владык, начинающих бессмысленные войны. Видел города, утонувшие в крови, и королевства, распадающиеся на части. Избалованные аристократы вроде молодого Айтверна произносят красивые слова о чести – и ради этих красивых слов втаптывают мир в грязь. Кто‑то должен сотворить порядок из этого хаоса. Я могу. И я справлюсь. Лучше этим миром буду владеть я, нежели все эти дураки. Я хотя бы знаю этому миру цену».
Все думаю: у самого-то меня тоже ведь к кое-каким ерундовым поделкам вроде этой есть смешная сентиментальная привязанность. Хотя никакого значения это не имеет. Мы существуем без всякой цели в жизни, если ее себе не выдумываем. На этот счет у меня сомнений нет. Удел человеческий в нашей разваливающейся вселенной ни на йоту не переменился бы, если я, вместо того чтобы жить как живу, ничем бы другим не занимался, кроме перетаскивания шарика резинового мороженого из угла в угол лет шестьдесят без остановки.
Выход есть. В жизни всегда есть выход. Какой бы ни была ситуация, обязательно найдется дорога наружу, в обход, наверх или насквозь.
Утром люди совсем другие. Утром они более одиноки. В этом холодном и влажном воздухе. Вечером люди собираются вместе, пьют коньяк, играют в шахматы, слушают музыку и говорят, что она прекрасна. Ночью они занимаются любовью или спят. Но утром... До завтрака... Ты совершенно одинок.
Жизнь близ престола губительна для ума и для сердца.
К сожалению, на этом свете каждый имеет свою точку зрения, мешающую ему видеть точку зрения другого.