Даже самый жуткий и пугающий человек может оказаться прекрасной личностью... если дать ему время.
Часом у найпотрібніші моменти ми здатні на надзвичайні вчинки — здатні робити щось таке, про що у звичайних обставинах навіть не мріємо.
Кто мышьяк с утра не пьет, тот здоровеньким помрет! Кто не глушит цианид, тот весь пир лежит, молчит! - лениво парировали в ответ, кашляя, словно на последнем издыхании.
Угроза свободе таится в утрате человеческим обществом своего подлинного Закона и подмене его законом, созданным человеком, чтобы орудия правления могли править массами
Просто я люблю влезать в чужие шкуры и роли, хозяйничать на чужой территории. И когда удаётся что-то такое – посидеть на входе в форме охранника, оформить витрину, покатать детей на рождественском поезде, постоять за ярмарочным прилавком и продать четырнадцать керамических ангелов, пока хозяйка обедает, или вот, как сейчас приготовить кофе за стойкой – я чувствую, что по-настоящему жив.
- Я гарантирую тебе защиту, - серьёзно заявил ненормальный индивидуум.
- Да? - выгнула я бровь.
- Подуешь на член? Или заговор какой скажешь? Сифилис и беременость туда не ходи, сюда ходи! А то снег башка попадёт...
Он никогда не делал ей ничего плохого, но почему-то при одной мысли о нем сводило живот. Может, все дело было в том, как парень укладывал волосы, создавая на голове модный художественный беспорядок? Да, прическа явно была достаточным основанием, чтобы не доверять человеку.
Благодаря ему я полюбила скорость. Потому что только ему доверяю. Знаю, он никогда не нарушит слово и никогда не сделает ничего, что мне навредит.
Как и я… Тоже не сделаю ничего, чтобы навредить или разочаровать его.
Знаешь, что практически все великие люди прошли в своей жизни такую жопу, которая многим и в кошмарах не приснится? И именно поэтому они и стали великими. Они боролись. С собой, с миром, неважно. Они не сдались. Сделали выбор и фигачили изо всех сил.
– Нелегко терять друзей и близких, я это хорошо знаю, но ты должен пересилить себя – во имя своего народа.
- Знаешь, я начинаю скучать по времени, когда ты до паники боялась меня, - протянул этот бессовестный тип. Несерьёзно, конечно. Во всяком случае, я очень надеюсь на это.
Каждому времени нужна своя книга. И никуда от этого не деться.
Маяковский не был ни самодуром, ни скандалистом из-за пересоленного супа, он был в общежитии человеком необычайно деликатным, вежливым и ласковым — и его требовательность к близким носила совсем другой характер: ему необходимо было властвовать над их сердцем и душой. У него было в превосходной степени развито то, что французы называют le sens de l'absolu, потребность абсолютного, максимального чувства и в дружбе, и в любви, чувства, никогда не ослабевающего, апогейного, бескомпромиссного, без сучка и задоринки, без уступок, без скидки на что бы то ни было…
Эльза Триоле
- Ты, похоже, ещё Дану плохо знаешь, - тут же возразил Шмулик. - У неё родовспоможением может закончиться всё что угодно. Даже банкет по поводу выхода на пенсию.
Никогда не выдавай секрет. Никогда и ни за что. Даже если он не кажется таким уж важным. Даже если очень зла.
Во внешнем мире так мало места для надежды, что мне в два раза дороже мир внутренний.
То, что достойно восхищения, не подлежит объяснению.
Никто больше не ценит красоту. Весьма характерно для сегодняшнего общества.
Молодость - капризная возлюбленная: пока учишься её ценить, она уходит к другому и, знаете, никогда не возвращается...
– Только не перебивайте меня, – сказал Мартин. – Слушайте. Я же все понимаю. Я Вас люблю, а Вы меня ужасно любите. Это не одно и то же, но тут ничего не поделаешь. Вы не станете моей женой. Это тоже ничего не поделаешь. Но я уже… как бы это сказать? Понимаете, Дина, у Вас будет своя жизнь. И хорошо, и слава Богу. Она будет прекрасная, потому что Вы прекрасная. Но я готовил себя к тому, что в этой Вашей жизни у меня все-таки будет какое-то место. Полезное Вам место. Будет этот… Томас, и я буду давать Вам дурацкие советы, а Вы, слава богу, не будете их слушаться. А потом будет не Томас, а кто-то еще, и Вы будете слушаться, и тоже получится ничего. Потом какой-нибудь негодяй разобьет Вам сердце, и Вы будете рыдать у меня на плече. А потом Вы разобьете кому-нибудь сердце, и я буду глушить Ваши угрызения совести. Потом я буду соглашаться, что Ваш начальник – скотина. Катать Ваших детей по двору. Ходить с Вашим мужем на рыбалку. И знаете, Дина, это будет хорошая жизнь. Для меня. Я не знаю, понимаете Вы это или нет, но это правда. Вот к чему я себя готовил. И, кажется, хорошо приготовил. Так мне кажется. Но теперь, Дина, все оказалось иначе. Теперь выходит, что будет какой-то момент, когда я – буду. А Вас – не будет.
– Дина, – сказал Мартин, – как я тогда буду жить?
Дина увидела, как из окна больницы доктор Циммербург строго грозит Мартину пальцем. Но Мартин сидел, закрыв морду лапами, и ничего вокруг не замечал.
– Миленький Мартин, – сказала Дина и погладила Мартина по краешку огромного теплого уха, – пожалуйста, не бойтесь. Через месяц мне только-только исполняется восемь лет. У нас еще куча времени.
-Интересно,есть ли что - нибудь съедобное в этом лесу? -Да, - мрачно ответил Ринсвинд, - Мы.
Мрачность и уныние несовместимы со счастьем, как неудачи в любви — с успехом.
Заперт вход, туда можно пока не смотреть. Присаживаюсь на корточки и, вытащив из ножен клинок, аккуратно вставляю его в щель между дверью и притолокой.
Легкое нажатие — и дверь слегка приоткрывается.
За каким, спросите, фигом подобные сложности? Что, просто так рукой ее толкнуть нельзя?
Можно, разумеется. Но не нужно.
Почему?
Да потому, что любой человек, услышав звук открывающейся двери, автоматически поднимает глаза на уровень глаз входящего человека. И не увидев его там (а с чего бы вдруг, если я на корточках сижу), обязательно посмотрит на дверную ручку. На автомате это все делается. Привык человек именно в эти места глядеть. И только потом, когда никого не увидит, опустит он глаза вниз. А за это время я уже успею сориентироваться и какие-то необходимые меры предпринять. Уж во всяком случае, разгляжу, где и кто в этой комнате сидит. Да и кроме того, когда таким макаром дверь в сторону отжимаешь, петли не так сильно скрипят. Хоть здешний завхоз их и смазывал, но береженого и бог бережет…
Я, блядь, только сейчас все понял.
Не зря отец мне с детства говорил, что я высокий и до меня как до жирафа доходит. Не шутил, получается.
Анатоль: Знаете, чего мне сейчас больше всего хочется?
Каролина: Э-э... нет.
Анатоль: М-м-м... Это так горячо и нежно... Ты вздрагиваешь от удовольствия, вздыхаешь... В этом задействован рот... И общественная мораль это осуждает...
Каролина: Господин Пишон!
Анатоль: Я хочу всего лишь сигарету!