«Ты ведь не умеешь наполовину, не умеешь вполсилы. И тебе будет в тысячи раз больнее, чем мне! Любить – больно, правда, аид? Во сто крат больнее твоего ножа… Ты будешь мучиться от этой любви, пока не подохнешь, слышишь! Потому что та, о ком ты думаешь, никогда не будет твоей!»
В людях много странного и необъяснимого. Они считают насекомых отвратительными, но, когда божья коровка садится им на руку, радуются этому как счастливой примете. Они ненавидят крыс, но белки вызывают у них умиление. Грифы-стервятники кажутся им мерзкими, а за полетом орла они наблюдают с восхищением. Мух и москитов они убивают сотнями, а светлячками любуются как великим чудом. Золото они сделали предметом благоговейного культа, хотя для хозяйственных надобностей куда важнее железо и медь. На камни под ногами они не обращают внимания, а из-за отшлифованных самородков сходят с ума.
Что ни говори, а сон для меня - первейшая страсть.
Мать венчать меня хотела По старинке с кольцами. По-другому вышло дело: В клубе с комсомольцами. Платья белого не надо И фата мне не нужна И в платочке я нарядна, Комсомольская жена
«Женат — это не политкорректно. Нужно говорить 'мужчина с ограниченными возможностями».
Перед каждым рано или поздно встает выбор.
- Выбора у тебя нет, - сказал Никколо Третий. - Смерть - это не выбор. Это его абсолютное отсутствие.
– Книги говорят про “долго и счастливо”, – заметила я. – Но мужчины обычно читают другие истории.
Искусством невозможно наслаждаться, если подходить к нему без любви.
В мире существует много всякого волшебства. Просто большинство людей никогда им не пользуется. Они не знают, как это сделать, — сожалея о недальновидности человечества, покачал головой мальчик. — А я, по-моему, на пороге открытия. Полагаю, главное тут — повторять, повторять, повторять то, что ты хочешь, чтобы произошло, и самому верить. Тогда волшебство заработает, и все выйдет, как надо.
Приключения весьма хороши, когда они в меру.
Есть два вида людей: игроки и фигуры.
миледи, вам надо учиться управлять людьми. Сколько бы я их ни наказывал, уважения к вам это не добавит.
- Вы побеседовали? Ты думаешь, эти беседы нас вывели из Египта или из Энтеббе? Угу. Казни египетские и автоматы "узи". А беседы преспокойно приведут тебя в очередь в душевую, которая вовсе не душевая.
Она тоже стала его навеки, со всеми своими недостатками. Все или ничего, подумала она. Она была такая, какая есть.
У меня остались воспоминания о прежнем мире, - в конце концов, прошло всего десять лет, хотя и трудно вспомнить, что такое рассвет, когда каждый день видишь только тьму. Примерно так же, как вспомнить лицо отца. Подобное постепенно забывается.
В бескорыстной и самоотверженной любви зверя есть нечто покоряющее сердце всякого, кому не раз довелось изведать вероломную дружбу и обманчивую преданность, свойственные Человеку.
Книголюбы при виде книг забывают обо всем.
- Лошадь, которая боится, - это понятно, однако твой испуг совершенно иррационален.
- Страх никогда не бывает иррациональным. Если не считать психических расстройств. Это одна из первых вещей, которым учили маленьких ведьмаков. Испытывать страх - хорошо. Испытывать страх - значит признавать реальность того, чего ты боишься, потому - будешь настороже. Страх не нужно побеждать. Довольно ему не поддаваться. И стоит у него учиться.
Тело ислама находится на Ближнем Востоке, но разум - в Европе.
Близится вечер. В это пору животное ищет одиночества, а человек - общества.
Слава Богу, я ни от кого не унаследовала никакого Бога. Могу вообразить Его каким захочу. По-моему, Он — добрый, жалостливый, понятливый, милостивый и любит смешное.
Значицца так, лезть тихо, не шуметь. Ежели кто сорвется — падать молча.
Потеряв всех родных, всех до единого, я будто заново родился, – рассказывал Инатими Ричарду своим неизменно тихим голосом. – Я стал новым человеком, потому что некому было напоминать мне, кем я был до сих пор
Ну ладно, вы оболванили планету — Так разболваньте ее