За нашего застенчивого друга Женю Лукашина, который наконец преодолел этот недостаток и нашел себе жену — последним из нашей компании. Будь счастлив, Евгений!
В конце концов я спросил себя, что бы выбрал я: Твое письмо вкупе с испугом и неприятностями или никакого письма и покой, – и мне не осталось ничего иного, как срочно бежать на почтамт.
«Женсоветом» именовалась толпа старого (и не очень) бабья, подолгу не расходящаяся от проруби набравши фляги. Как любая толпа, не загнанная в рамки чьей-нибудь твердой волей, эта кучка баб по давней советской традиции пыталась выстраивать любого, ходившего за водой на «их» прорубь. Ахмет с Самого Начала с брезгливым восхищением наблюдал за их шакальей повадкой. В первые недели, когда всё было смутно и неясно — бабы вели себя тише воды, выбираясь на улицу, неслышными тенями жались к домам. Зато сейчас… Они очень технично сводили счеты с каждым, умудрившимся перейти им дорогу. Столкнувшись с кем-либо один на один или без подавляющего преимущества, они не заходили дальше визгливого мата и шипенья в спину. Но, собравшись на водопое, они представляли собой, как ни смешно — силу; и меньше чем за неделю зашугивали до хожденья по струнке любого строптивца. Или строптивицу.
Самые большие неудобства доставляет смерть, - если, конечно, не считать супружеских.
Любят люди залезать с сапогами в чужую душу и топтать ее.
Никто не заменит друга, с которым дружишь больше половины жизни. Денис
"Слишком совершенное - это всего лишь одно из явлений, возникающих в процессе разрушения".
В связи с победоносным окончанием войны с Германией и Японией и установлением мира во всем мире... Президиум Верховного Совета Союза ССР вчера издал указ о демобилизации некоторых категорий военнослужащих из рядов армии...
Вы поедете домой с первого октября по пятнадцатое ноября. Отправка будет производиться по принципу землячества. Эшелоны будут подаваться по направлениям: сибиряки — Новосибирским, среднеазиатцы — Ташкентским эшелоном, ленинградцы — Ленинградским. Когда подадут, какой эшелон, я не знаю. Следовательно, вам надо будет набраться терпения на полтора месяца. Что вы будете делать до подачи вам эшелонов? Вы будете работать по принципу сдельщины. Вы будете помогать нам подготовиться к зиме. Надо благоустроить казармы, оборудовать учебные поля. Это нужно для того, чтобы новое пополнение — ваша смена — жило в нормальных условиях и обучалось на оборудованном учебном поле. На смену вам в ближайшее время прибудут младшие братья и даже сыновья.
«Нередко бывает, что человек испытывает настойчивое желание объединиться с другими людьми, но не может этого сделать, так как окружающие уже создали коллектив и не принимают его. В этом случае ему следует заключить союз с человеком, находящимся ближе к центру коллектива, и заручиться его поддержкой для вступления в замкнутый круг»
Самое лучшее, стереть всю личную историю, - сказал он, как бы давая мне время записывать, - потому что это сделает нас свободными от обволакивающих мыслей других людей.
Мой мозг был захвачен чьим-то трансцендентально-рациональным разумом, как если бы я всю свою жизнь был безумен, и вдруг, внезапно, излечился и стал нормальным человеком.
Ради хорошего иногда можно чем-нибудь и пожертвовать.
Поезд остановился. Заскрежетали замки, одна за другой открылись двери, проводники вышли на перрон, отгоняя вглубь любопытных пассажиров:
— Пять минут стоянка! Только пять минут, не выходите с детьми! Не уходите далеко!
Дядечка в спортивных штанах и в майке огляделся, глубоко вдохнул полной грудью, пробормотал: «Какой воздух!» — и тут же закурил.
Существование — это необходимое условие для всего остального. Но, правитель, присмотритесь внимательнее к нашей жизни: все посвящено одному — выживанию. Чтобы выжила вся раса в целом, уважение к отдельной личности сведено почти к нулю. Как только кто-то не может больше работать, его убивают. Наше общество — крайне авторитарное. У закона только два исхода: невиновного отпускают, виновного карают смертью. Все, что может привести к душевной слабости, объявлено злом. Для меня наиболее невыносимы духовные монотонность и пустота. У нас нет ни литературы, ни искусства, ни стремления к любованию красотой. Что касается любви, то о ней даже разговоры — и те под запретом. Правитель, какой смысл в такой жизни?!
Надпись на обложке книги гласила: «Свод правил поведения благовоспитанной леди». И снизу чуть мельче «Издание второе. Упрощенное. С картинками и простыми схемами для самых труднообучаемых». Будь сейчас Рейнар в пределах досягаемости, уж точно бы получил этой книженцией прямо между глаз! Издевается!
"У каждого он свой, путь этот жизненный, говорил отец Андрей, а направления два – к богу или диаволу. Но каждый непременно сам свой выбор делает."
Когда живешь в сотнях миль от своего дома и родителей, то чувствуешь, что ты всегда далеко. Неважно, какой у тебя адрес.
Я — звезда; всякий человек — звезда. Нет, лучше костер, про звезды я слишком мало знаю. В сердцевине костра жарче всего, рядом с костром тепло, мазни ладонью по языку огня, и станет горячо. Если ты звезда — хорошо, костер! — разумно ли требовать постоянства? Равномерности? Время горит во мне, здесь так, там — иначе, но все равно во мне, все равно горит. Поэтому я младенец, юноша, мужчина, кто-то еще. Чему удивляться? Оглянитесь! — здесь весна, а там лето, и зиме тоже нашлось место.Так устроен мир. Что, не поняли?Он терпеть не мог объясняться словами. В слова вмещалось мало смысла. Если слова — те же звезды, а смысл — время, то в словах оно выгорало слишком быстро, оставляя после себя золу и пепел. Действие, присутствие, молчание, поступок — они были гораздо содержательней. Жаль, не все понимали такую речь.
Хотя я сильно пострадал из-за войны, но никак не мог представить для себя другой жизни.
Трудно поверить, что человек говорит правду, когда знаете, что на его месте вы бы солгали.
Нет в мести пользы ни для тела, ни для духа.
Гарри, предоставленный самому себе, думал о том, до чего же могут опуститься девчонки ради мести.
Если боль ненадолго заглушить, она станет еще невыносимей, когда ты почувствуешь её вновь.
«…Мне снилось, что солнце продали в рабство
Большому подсолнуху у дороги,
Что солнце отныне навек несвободно
И держит свой путь, повинуясь взгляду
Слепого подсолнухова лица.
А если залягут над миром тучи
И солнце не сможет найти прорехи,
Чтобы увидеть лицо господина
Черное, в венчике рыжих листьев, –
Солнце умрет…»
Пока будет собственность, будет и нищета. Пока существует брак, не умрет и проституция.