У нее не было претензий к мужу. Какие могут быть претензии? «На жабу поступила жалоба: зачем не канарейка жаба?» Не может быть жаба канарейкой, хоть она тресни. Так же и Ружецкий: что бы он ни делал, он не мог стать тем мужчиной, которого она хотела.
Время, оно драгоценнее золота, дороже бриллиантов, дороже нефти, дороже всех земных сокровищ. Времени нам никогда не хватает, мы отвоевываем его в борьбе с самим собой, и потому мы должны тратить его с толком. Его не запакуешь в красивую коробку, не перевяжешь ленточкой, не положишь под деревцом под Рождество. Подарить его кому-то нельзя, но уделить, разделить с кем-то можно.
На пустыню обрушилась ночь, внезапно облив пески темным фиолетом. Свет алмазных звезд с легкостью пронзал прозрачный воздух, напоминая вдумчивому наблюдателю, что недаром религии рождаются именно в пустынях и на возвышенностях. Не видя над головой ничего, кроме бездонной безграничности, человек испытывает отчаянную потребность хоть чем-нибудь от нее отгородиться.
Нет, плакать не хотелось. Она уже разучилась лить слезы от тоски. Устала. Теперь просто стискивало сердце всякий раз, когда в голову приходили мысли о доме. А еще одно поняла — нет толку реветь по живым. Надо самой как-то обвыкаться и уже не плыть щепочкой по течению, гадая, куда вынесет. Никуда уже не вынесет. Тут ее дом. Какой ни есть. Сырой, холодный, неприветливый, суровый, но надежный, неприступный, хранящий от зла.
«Репутация волшебника обязывает» — таково старое изречение. А репутацию, как известно, трудно заработать, но очень легко потерять. Утративший репутацию волшебник берется зачастую за весьма сомнительные дела, и, хотя доход они ему приносят больший, гордиться ему все же нечем. Из чего следует, что волшебник, который хочет добиться успеха, должен работать на три-четыре репутации одновременно, и тогда, если ему повезет, у него будет одна на все случаи жизни.
От душевной боли умирают лишь женщины. Усыхают с тоски, истончаются, тают. Исходят слезами и причитаниями.
Мужчины же делаются злыми и молчаливыми. Им не остается ничего иного, кроме как безмолвно кричать и крошить зубы.
У каждой вещи есть своя цена. Главное, чтобы она оказалась выгодной для обеих сторон.
– Врешь! – рявкнула девчонка с говядиной. Она выпалила это так стремительно, что казалось, как будто она чихнула.
"Повсюду хлеб, рис, яблоки, а в Чили - проволока рядами". (строки Неруды)
— Я не знаю никого, кто помнил бы, как все началось, а если никто не знает, как это началось, то разве можно понять, почему такое началось?
. Уже давно обнаружил в себе удивительное качество. Все то, что меня заставляли читать в школе и университете, я упорно отторгал. Но как только получал максимум свободы, то сразу же начинал тосковать по принуждению.
Когда женщина знает,что любима,она ощущает себя прекрасной. Это вызывает чувство защищенности. После этого она начнет доверять,затем еще подождет-чтобы убедиться наверняка. И вот когда она увидит, что твоей любви можно верить, тогда-то и начнется Волшебство.
Что сильней любви? Ничто. И только мы, люди, на нее способны. Скалы не рушатся добровольно, чтобы спасти другие скалы. Деревья не рубят себя, чтобы оставить больше влаги своим соседям. Горы не склоняют вершин перед товарищами. Звезды не гаснут, чтобы позволить другим светилам светить ярче. Все это может лишь человек, и я осознал себя им, полюбив тебя, Ула.
Ее излюбленным оружием был юмор, с его помощью она справлялась с самыми тяжкими испытаниями. Юмор был ее второй натурой.
— И тут у меня жидко, и тут страшновато, — говорил Панфилов, показывая на карте. — А сижу здесь и штаб держу, товарищ Момыш-Улы, здесь. Надо бы немного отодвинуть штаб, но тогда, глядишь, и штабы полков чуть отодвинутся. А там и командир батальона стронется, подыщет для себя резиденцию поудобнее. И все будет законно, все по правилам, а… А в окопах поползет шепоток: «Штабы уходят». И глядишь, солдат потерял спокойствие, стойкость.
Увы, мы живём не в идеальном обществе, где истина ясна, поскольку ясны её критерии. Где можно быть правым без особых усилий, поскольку ясно, что значит быть правым.
Вы лгали во имя правды. Горький парадокс! И если подсчитать, то окажется, что ваша правда всё время питалась ложью.
– Ты слишком серьезно себя принимаешь, – сказал он медленно. – ты слишком чертовски важен в своих собственных глазах. Это должно быть изменено! Ты так чертовски важен, что ты чувствуешь себя вправе раздражаться всем. Ты так чертовски важен, что ты можешь себе позволить уйти, если вещи не складываются так, как тебе бы хотелось. Я полагаю, ты думаешь, все это показывает, что ты имеешь характер. Это чепуха! Ты слаб и мнителен!
Я попытался изобразить протест, но он не поддался. Он указал, что за всю мою жизнь я никогда ничего не закончил из-за чувства неуместной важности, которую я связал с самим собой.
Я помахал рукой вслед исчезающему видению и подумал, что, наверное, этот мир справедливее того, из которого я сюда попал, хотя бы потому, что здесь есть своя богиня справедливости.
Удивительно, как это люди не умеют держать язык за зубами, особенно с полицейскими.
"Страдание все возвышает."
Любовь вообще лотерея… и очень жестокая. Сколько ей встречалось в жизни достойных людей, раз за разом вытаскивающих пустышки. А рядом с ними абсолютно никчёмным и подлюшным субъектам неожиданно выпадал джек-пот. Но парням всё-таки проще… Нет, не в смысле потери, больно-то всем одинаково. Им проще потом подняться, вернуться на исходную и начать искать запасной путь к счастью. Женщинам это удаётся далеко не всегда.
Средняя продолжительность жизни трисоляриан — семьсот-восемьсот тысяч часов. Большинство, впрочем, теряют работоспособность гораздо раньше. Тогда их принудительно дегидрируют, а высохшую плоть бросают в огонь. На Трисолярисе с нахлебниками не церемонились.
XV век – столетие, когда ведьмы подвергались особенно сильным преследованиям. В те годы, которыми мы обычно завершаем Средневековье, радостно взирая на расцвет Гуманизма, систематическое распространение безумия ведовства, этого жуткого ответвления средневековой мысли, подтверждают такие произведения, как Malleus maleficarum [Молот ведьм] и булла Summis desiderantes [Всеми помыслами] (1487 г. и 1484 г.). И никакой Гуманизм, никакая Реформация не противятся этому безумию...
Ошибки совершают все, — сказал мне тогда Ас. — И каждый за свою жизнь хотя бы раз ошибался. Ты пока еще учишься, сестра. И учишься хорошо. Но ты не должна забывать, что мастер — это не тот человек, который совсем не умеет ошибаться. Мастер — это тот, кто умеет вовремя остановиться и исправить последствия своих ошибок.