Нет страшнее зверя, чем хомяк в своей норе!
- Богатые тоже плачут, - глубокомысленно заметила я, поняв, что она ждет моей реакции. - А проблемы есть у всех.
Жизнь — вообще странная штука, сложно поддающаяся объяснениям, не замечала?
умный-то мужчина знает, что дорог не подарок, а внимание. Настоящее.
Можно бриллианты подарить так, что их не возьмут. Можно сорвать обычный цветок и рассказать, как твоя спутница похожа на него своей хрупкой красотой и нежностью. И кто бы сомневался, что драгоценности будут небрежно брошены в шкатулку, а вот цветочек найдет себе пристанище в толстой книге, и будет долго-долго греть сердце владелицы своим присутствием.
Обладательнице миниатюрных ступней не приходилось печалиться о замужестве, даже если ее лицо изрыто оспой, зато большеногую никто замуж не брал, пусть даже она была прекрасна, как небожительница.
Мы живем на тихом островке невежества посреди темного моря бесконечности, и нам вовсе не следует плавать на далекие расстояния.
Что может быть страшнее знания своей судьбы? Вы только подумайте: если бы каждый знал день и час, когда ему предстоит умереть, как был бы труден обратный отсчет. Разве бы мы не воспринимали каждую прошедшую минуту как гвоздь в крышку гроба? Люди боятся откровенных ответов, разве не так?
"Я как граната с сорванной чекой. Знаю, что взорвусь, постоянно чую в себе этот миг, кричу в молитвенном ужасе: «Бабах!» Но все рано, рано.
Вот тут Гете прав: продолжение жизни означает надежду. Смерть - отмена выбора. Чем больше сужается выбор, тем ближе мы к смерти. Жестокость страшнейшая - отнять надежду, не отняв окончательно жизни. Это как тюремный пожизненный срок. Как гражданство в некоторых странах. Лучшим выходом было бы жить так, будто надежда не отменена, день ото дня, вслепую. Но тут требуется немыслимое самообладание."
Зачем отрицать то, чего никто не утверждает?
Это не ненависть... но и не любовь.
Не страх... но и не симпатия.
Быть может, благодарность? А еще - уважение. Восхищение. Преклонение перед твоей силой и сожаление от того, что эта сила столь несгибаема и непримерима.
Возможно, что Штирнер умен и талантлив. Но талантливое зло опаснее вдвойне.
Но в человеке все же нет ничего более благородного, как его мысль.
Тот, кто желает только силы, только власти, богом никогда не станет! Мелкая, ничтожная душонка циника и самолюбца не способна вместить божественность!
Ничего нового ни под луной, ни под солнцем, ни вот под этим фонарем.
У каждой эпохи свои приметы и символы, идеи и философия, взгляды, проблемы, возможности и цели. Свои герои и свои отходы. Любое общество на любом этапе развития оставляет после себя не только архитектурные памятники, антикварные ценности, накопленные долги и списки казнённых, но и огромное количество переломанного или протухшего барахла, которое через пару-тройку тысячелетий займёт почётное место на полках исторических музеев. Отходы производит любая цивилизация, и именно с их помощью можно составить наиболее полное мнение о том или ином обществе.
Потому что мусор не врёт, рассказывает о нас так, как мы того заслуживаем.
Они ненавидят, когда чего–то не понимают, когда у них нет простого и понятного объяснения. Неважно, истинно оно или ложно, лишь бы было простым и понятным.
Описание гипогрифа
Это зверь гордый. Никогда ему не грубите. Не то и с белым светом проститься недолго.
Гиппогриф все делает по своему хотению и очень любит блюсти церемонию. Подойдешь к нему, поклонись. И жди. Он в ответ поклонится, можешь его погладить. Если на поклон не ответит, не тронь и скорее отойди подальше: когти у него как сталь.
– И сколько же я сегодня ночью заработала, если не секрет? Или это был пробник, бесплатная проверка, так сказать?
В замужестве гораздо чаще приходится иметь дело с мужем как с человеком здравомыслящим, чем как с любезником. Словом, я от мужа требую только одного: покладистости, а это не так часто встречается.
Сестра вернется в Меа Шеарим, ультраортодоксальный район Иерусалима, а брат улетит обратно в Таиланд, но сейчас мы можем выпить вместе еще по чашке чаю, поесть строго кошерного печенья, которое я принес для сестры из специального магазина, припомнить рассказы об отце, услышанные в эту траурную неделю, и почувствовать за нашего папу гордость, в которой нет ни капли неловкости или критики, – совсем как дети.
С чего бы вам думать, что вы — симуляция? Да, многие фантасты предлагали сценарии, в которых будущая колонизация космоса преобразует большую часть материи нашей Вселенной в сверхмощные компьютеры, которые моделируют огромное число наблюдательных мгновений, субъективно неотличимых от ваших. Ник Бострём и другие доказывали, что в этом случае ваше текущее наблюдательное мгновение скорее всего является симулированным, поскольку таких мгновений большинство. Однако, думаю, эта аргументация логически противоречива: если доказательство верно, ваши неотличимые смоделированные копии также смогут им воспользоваться, а значит, существует ещё больше дважды симулированных копий и вы, вероятно, симуляция внутри симуляции. Повторяя этот аргумент, вы придёте к тому абсурдному выводу, что скорее всего являетесь симуляцией внутри симуляции внутри симуляции и т. д. с неограниченным числом уровней погружения. Я думаю, логическая ошибка случилась уже на первом шаге. Если вы склонны допустить, что являетесь симуляцией, то, как подчёркивал Филлип Хелбиг, вычислительные мощности вашей собственной (симулированной) вселенной несущественны: важны вычислительные ресурсы вселенной, в которой осуществляется симуляция, а о ней вы, в сущности, ничего не знаете.
...жизнь в городе быстро отучает от нормальных отношений.
С тем своим последним бойфрендом, попыткой номер четыре, она не так давно рассталась. Не выдержал испытания временем, пошел от нее налево.
- Послала его, - мрачно выдала Лера. - Пять минут гордилась собой, потом пол дня рыдала. И два дня пила не просыхая.
Душу человека можно увидеть, когда она счастлива. И когда ей больно. Когда она ненавидит и любит.
Душевная болезнь Гоголя, поражая эмоциональную сферу и воздействуя на мышление, не затрагивала интеллект. Он оставался высоким до конца дней. Гоголь продолжал работать над вторым томом "Мертвых душ", который завершил к концу жизни, но не спешил публиковать, видимо, из-за амбивалентности и появления бредовых идей самообвинения и греховности.