Это заставило меня рассмеяться.
— Меня зовут Данте, — сказал он.
Это насмешило меня ещё больше.
— Извини, — сказал я.
— Все в порядке. Люди часто смеются над моим именем.
— Нет, нет. Просто меня зовут Аристотель.
Я всё время твержу Ирэн... Ирэн - это моя дочь... Всё время повторяю ей: "Если будешь столько валяться на солнце, у тебя повсюду вырастут волосы: на руках, на ногах, на груди. На кого тогда будешь похожа?"... Все замолчали, вероятно живо представив, какой вид будет у Ирэн, если сбудется это мрачное пророчество.
Депрессия пришла ко мне с визитом – хочу остаться с ней один на один. Выживать одному гораздо легче, так мне кажется.
Пустая дорога - не пустая: писано по ней осколками человечьих жизней.
Хуже всего было то, что я в то время считал себя большим знатоком человеческих душ. Уж в чём в чём, полагал я, а в этом я разбираюсь, сам оставаясь для них загадкой. Какая глупость!
Уничтожая друг друга, вряд ли кто-то их противоборствующих сторон видит за спинами друг друга глаза жён, матерей и детей. И смогли бы мы вообще сражаться, если бы стали думать о такой ерунде? Войне не интересно, сколько слез и горя кому-то причинит каждая смерть, и как много времени должно пройти, чтобы ненависть в сердцах целых поколений сменилась тихой скорбью.
Бабий ум — что коромысло: и косо, и криво, и на два конца...
Дастел обнял крепче, наклонился, поцеловал в макушку и тихо сказал:
— Справимся.
Даже не сомневаюсь, вопрос только в том "Как?"
Ранее страсть никогда не туманила мой разум вообще, и я даже не подозревал, что такое может происходить с выдержанным и рассудительным мной.
И вообще… она замуж выходить ехала, а не бродить по историческим развалинам. Если бы сразу про развалины сказали, она бы… она бы, может, подготовилась.
Секиру бы прикупила.
Или еще чего-нибудь. К примеру сапоги. А так? Кто с секирой на жениха ходит-то?
— Слушай, тебе никто не говорил, что, играя на чужих нервах, можно легко сыграть ещё и в ящик?
— Я всего лишь хотел морально тебя поддержать!
— Поддержать? У тебя отлично получилось столкнуть меня в пропасть родительского гнева…
— Вы не знаете, что это такое! Вы никогда с ним не сталкивались! Думаете, просто запомнил пяток заклинаний и пустил в него, как на уроке? Ты все время знаешь, что между тобой и смертью — ничего, кроме... твоих мозгов, или смелости, или чего там еще, — когда не теряешь рассудка, сознавая, что через микросекунду — конец или пытка... Или друзья умирают у тебя на глазах... Ничему такому нас в классах не учили, не объясняли, как с этим быть, а вы тут сидите с таким видом, как будто перед вами умненький мальчик, а Диггори был глуп, все не так сделал... Вы просто не понимаете, это вполне мог быть я, и так и было бы, если бы не нужен был Волан-де-Морту.
— Представляю тебя родителям, ты ведешь себя паинькой, все в умилении, и мы уезжаем в Чистяково.
— И твои родители ждут нашей свадьбы. Нет, я на такое пойти не могу.
— Да, они ждут, но, во всяком случае, на год они от меня отстанут, а потом я приеду и скажу, что ты, жестокая женщина, меня бросила, променяв на… кто у тебя там на повестке дня нынче? Тот барон, который так хотел попасть в эту группу экзаменующих? Или эльф? Это тот эльф, с которым ты на заседании гильдии артефактников целовалась, или уже другой? Я не успеваю отслеживать твоих мужиков. В любом случае, через год тебя точно кто-то отведет в храм Богини Рода, а я еще пару лет буду страдать от разбитого сердца.
АЛЬБУС: Но почему? Кто ты такая?
ДЕЛЬФИ: Альбус. Я новое прошлое.
(Она притягивает палочку Альбуса и хватает ее).
Я — новое будущее.
(Она также притягивает палочку Скорпиуса).
Я — ответ, который искал этот мир.
– Жизнь устроена несправедливо, – глупо констатировал Илья.– Нет, – покачала она головой, не соглашаясь. – Жизнь устроена справедливо. Просто все зависит от нас самих.
-Я вчера легла гораздо позже полуночи,поэтому,откровенно говоря,моё утро не настолько доброе,насколько Ваше.Тем более что перед уходом из дома я сделала глупость и посмотрела в зеркало.
— Грамотно подсмотреть вы все равно не сможете, — пожал плечами лис, небрежно кинув несколько тетрадей на свой стол. — А если попадетесь — таки получите минус. Оно вам надо? Так что можете возносить благодарности небесам за мою невиданную доброту! Я лишил вас искушения!
– Кто он тебе? – неожиданно спросил юноша, натянув на лоб замусоленную магерку. Вроде ж не так холодно, а он ещё и перчатки надел.
– Друг, – вдруг охрипла и потупилась Немира.
– Странную ты дружбу водишь, девонька, – не поворачивая головы, сказал погонщик.
– Видать, такова воля Макоши, – пожала плечами девица. – Он мне жизнь спас.
– Значит, теперь ты долг возвращаешь? – полюбопытствовал стрелок.
– Чтобы этот долг вернуть, мне пришлось бы не один раз его в Лунный храм свозить, – ответила Немира, разглядывая парящего орла.
– Вона как, – снова вмешался возница. – Стало быть, и вправду друг.
«Даже больше…» – дополнила про себя девица и снова поглядела на ведьмаря.
Уже и сейчас материализованные творения разума в своем большинстве потворствуют бездумному сибаритству. Мудро устроенный телевизор тиражирует всякую чушь; чудесные средства передвижения позволяют недоумкам под видом туризма наклюкаться не в своей родной забегаловке, а рядом с собором святого Петра.
It is healthy to be angry, and anger can also show us imзortant aspects of who we are and what we care about. For example, anger shows us where our boundaries are. Anger also helps us identify what we find to be unjust.
– У меня есть мой сын, и я им горжусь. – Она остановилась и тяжело вздохнула. – А еще у меня была настоящая любовь. Недолго, но была. И память о ней я буду хранить всегда. Тебе такого не понять. – Тамара улыбнулась. – У тебя и сердца-то нет.
Никогда не угадаешь, что тебя ждёт в очередной книге. Под обложкой может прятаться как тысяча и один способ очистить морковку без помощи ножа, так и проклятье черного мага. Ничто в мире не сравнится по силе воздействия с книгами. Они могут преисполнить вас любви и благородных помыслов, а могут заразить алчностью и захватническими помыслами.
"На самые трудные и правильные решения всегда требуется время."
Утопающий и за гадюку схватится, не то, что за соломинку!
Подруги вошли в комнату с видом двух партизанов-заговорщиков.
— Ну, ты вообще, — во взгляде и голосе Дарлы зашкаливало восхищение. — Я аж чуть не зааплодировала! Аниль, скажи же.
— У меня толком и слов нет, — пробормотала удивлённо целительница. — Честно, Кира, не ожидала, что у тебя такая железная выдержка.
— Нет, ну надо же! — Дарла села рядом со мной на кровать. — Зашла вся такая эффектная, и ни тени эмоций на лице! Скользнула взглядом по Рефу как по пустому месту, словно его и нет вообще! И дальше прошла! Ты прости, что я не удержалась, конечно, спросила, как твои занятия прошли. Но ты так совершенно обыденно ответила, мол, всё отлично. Я, правда, надеялась, что-нибудь про графа скажешь, ну да ладно, и так здорово получилось. Честно, я прямо тобой горжусь!