– По-моему, в прошлый раз, когда мы здесь были, я наступила в какашку в комнате смеха. – Это место давно уже пора закрыть. Вэл вляпалась в чью-то антиникотиновую жвачку.
Самая лучшая диета? Записывай: берешь скотч. Ножницы. Отрезаешь большой кусок липкой ленты. И заклеиваешь рот. Вот и все. Не снимать два месяца.
В воплях детей, играющих на каменистом побережье, ему слышались насмешки. Вот идёт лентяй! Бесполезный человек!
Наверное, те, кто никогда не покидал своего уютного и безопасного мирка, считают, что я сошёл с ума в желании увезти будущую жену в Норге, к опасной Границе и голодным оутти, но... Во-первых, вы точно уверены, что её мир безопасен? Во-вторых, не спешите кричать: "Да!" Если вы чего-то не видели, это не значит, что его нет.
Она вечно меня за руку держит,будто бы я утопающая. Но я не тону. Вот в чем проблема.
Команда «Буллз», только-только подписавшая Джордана, имела в своем составе нескольких игроков, глубоко убежденных в том, что под «коксом» любое дело спорится лучше.
Сначала я ходил в библиотеки, потом стал ходить в бары, гей-бары, сауны.
мне попалась одна цитата древнего полководца. Он говорил, что человек только когда станет непобедимым, когда будет знать и себя и врага. А если человек знает врага, но не знает себя, то он может победить, а может и проиграть.
Нашей системе правосудия следует учесть, что любой из нас мог бы попасть совсем в другую компанию. На самом деле аморально не признавать, что везение имеет отношение к морали.
Некоторые люди были спичками, немного света и никакого тепла. Некоторые были как печи, море тепла, но мало света. А некоторые были кострами, такими горячими и яркими, что невозможно стоять слишком близко и не сгореть.
Наша радость была преждевременной, но надежда всегда одерживает верх над доводами.
Наши нынешние поступки важнее, чем прошлые.
(Разве можно не любить политиков? Особенно мне нравится этот их пафос в свою пользу — заявления, будто их «частная жизнь» не имеет отношения к «публичной деятельности». Словно решение завалить секретаршу на стол переговоров за пять минут до заседания кабинета или провести ночь в сауне принимает один человек или один мозг, а голосовать за налоговые льготы на детей или введение смертной казни — другой. Боже, и если бы только это!)
Секс, каким бы упоительным он ни был, не являет собой божественное причастие. Судьба (или Бог) не сводит людей вместе – есть только случайные встречи. Преграды в любви не заключают в себе тайного смысла и возникают не с тем, чтобы проверить прочность любви и укрепить её узы. Нет никакой божественной задумки или вмешательства.
Тишина. Мертвая тишина. Гробовая.
Хотя нет… Тот звук, что Кирилл услышал еще в кровати, никуда не исчез. Наоборот, здесь, на кухне, стал даже громче. Вот только доносился он не от раковины — ровно из противоположного угла. Прямоугольник обеденного стола, одним торцом примыкавшего к окну, слабо виднелся. Но рядом, в углу, в промежутке между столом, окном и печкой, затаилась непроглядная тьма. Именно оттуда доносилось не то побулькивание, не то журчание…
В этот момент Кирилл понял, какую странность он отметил краем сознания — за несколько мгновений до того, как часы начали свою свистопляску. Запах! Нет, не запах… «Запах» — достаточно нейтральное слово…
Зловоние — так будет вернее.
Не слишком сильное, не бьющее наповал, не заставляющее зажимать нос и искать пути к отступлению. Однако вполне отчетливая вонь — какую случается порой вдохнуть над растревоженным болотом.
....
Идиот! Слепец! Мог бы сразу разглядеть… И сообразить.
В темном углу, помнил Кирилл, стоял стул — самодельный, деревянный — с высокой резной спинкой. Напротив, с другой стороны стола, — точно такой же! И ЕГО СПИНКУ КИРИЛЛ ВИДЕЛ! А у того, что в углу — нет! При той же степени освещенности…
На стуле кто-то сидел.
Нет, там могло лежать что-то темное на сиденье, могло что-то темное висеть, прикрывая спинку…
Но Кирилл не обольщался. ОН ЗНАЛ.
Все просто и ясно, стоит чуть напрячь извилины…
На стуле сидит Викентий. Мертвый хозяин дома. Пришел и сидит на своем любимом месте. Где еще сидеть ЖИВОМУ старику, как не рядом с окном и печкой… Мертвый не изменил привычек.
Мертвецы не возвращаются? Ха-ха, еще как возвращаются, когда время начинает бежать вспять…
Викентий… Это его зловоние наполняет кухню. Это слышнО его дыхание — воздух протискивается сквозь гнилостную слизь в разложившиеся легкие, и выходит обратно…
Темное бесформенное пятно изменило очертания, стало выше, больше — всё без малейшего звука, лишь прежнее натужное клокотание: вдох-выдох, вдох-выдох…
«Встал, идет сюда, — понял Кирилл с каким-то тупым равнодушием. — Надо бежать. Надо заорать, разбудить Марину…»
И не сделал ничего. Не заорал — рот открывался и закрывался беззвучно, словно в немом кино. Не побежал — ноги как будто приклеились к холодным доскам пола.
Бесформенное черное нечто надвигалось. Вдохи-выдохи забулькали прямо в лицо. Зловоние стало невыносимым.
Кирилл рванулся, в последний раз пытаясь разорвать невидимые путы, и…
А чужие беды всегда кажутся пустяками
– Таков наш мир. Проблема одна – растущие требования. Раньше брошенный в реку и утонувший ребенок заставлял задохнуться всю страну, а теперь никто глазом не моргнет, если это не влечет разоблачения педофильской сети во главе как минимум с министром. Им подавай все больше сенсаций. Приходится добавлять музыку, слезы в глазах ведущего, показывать трупы погибших в авариях, заплаканных вдов крупным планом. Прямо на месте происшествия журналист напрямую обращается к потерпевшему: «Жить так страшно, как кажется?» Что нужно народу? Хлеба и зрелищ, как было написано над воротами римских арен.
– Не совсем так, это выражение применялось для…
– В общем, ты меня понял. Брось свои придирки, меня не впечатлить историческими лекциями. Во-первых, мне наплевать, во-вторых, главное не точность, а в-третьих – главное, чтобы зритель переставал есть, когда смотрит мой эфир.
В любви между мужчиной и женщиной бывает всегда одна минута, когда любовь доходит до своего зенита, когда нет в ней ничего сознательного, рассудочного и нет ничего чувственного.
В жизни всегда трудно поверить в то, чего не можешь понять до конца.
А толпа – стадо, она не может накопить и сохранить информацию.
Я не совсем лгал. Скорее я умалчивал о некоторых фактах и фокусировался на других. Не специально, конечно. Мне нравились факты. Но иногда делиться фактами слишком тяжело.
Первое сентября – своеобразный праздник. Это, наверное, единственный праздник, которого никто не ждет с нетерпением. Ни ученики, ни учителя, ни родители, с чрезмерным энтузиазмом утверждающие, что учеба – дело крайне важное. Они твердят об этом с таким упорством, словно пытаются убедить не столько своих непутевых отпрысков, сколько самих себя. Да еще и школу стараются выбрать посильнее.
Все люди безумны, но только некоторые имеют мужество в этом признаться
...если несчастье не с тобой, а с кем-то другим, у тебя появляется какая-то странная слепота.
«Рассудок вас накормит, оденет, обеспечит вас домами, лошадьми и безделушками. Чувства подобны шторму в океане и, если вам повезет, доставляют лишь небольшое неудобство. Но сколько девушек потеряло дорогу в этом шторме. Некоторые из них так и не вернулись».