Грустят те, у кого слишком много свободного времени. Серьезно. Я не лицензированный психотерапевт, но обычно это означает, что у кого-то слишком много свободного времени.
Время замедляется всякий раз, стоит лишь покинуть привычное окружение и оторваться от ежедневной рутины.
— Моя! — с трудом прервав поцелуй, хрипло прошептало мое синеглазое наваждение.— Мой? — игриво поинтересовалась я в ответ.— Твой…— А доказательства?— А какие нужны? — с любопытством спросил тар, очерчивая пальцем контур моих губ.— Рука, сердце и роспись в брачных документах.— А как я смогу без руки и сердца расписаться? Вы нелогичны и непоследовательны, лия.— А вы возмутительны!— Но логичен.— Нахальны!— Но мил.— Бессовестны!— И очень… очень коварен!
И было в этом взгляде все: и горечь, и немой упрек (за что?), и нежность, и покрытая привкусом горечи благодарность. И отражение тихого «прости», и миллионы вариантов, которые могли бы случиться, но не случились, потому что для того, чтобы идти по одной дороге, люди должны держаться за руки. А мы все боялись… боялись сблизиться слишком сильно.
Зря боялись.
А теперь поздно.
Our potential is one thing. What we do with it is quite another.
После того как вернулись, видел лицо Чернецова — сосредоточенно, сдержанно-весело, — за преферансом сидит, а не в седле; после убийства человека. Далеко пойдет сотник Чернецов. Способный!
Если вы вцепитесь во что-то слишком сильно, оно может сломаться.
Если вы вцепитесь в кого-то слишком сильно, вы рискуете сломать этого человека. Вы ведь будете напрягать связующее звено до предела прочности.
Королевство Αтэя заботится о гостях, хотят они того или нет.
О правительственных концертах
Каждый раз в Большой театр съезжалась специальная высокопоставленная комиссия, главной целью которой было угадать, что может понравиться или не понравиться Сталину. Номера снимались или возвращались, пока чиновники не принимали соломоново решение: лучший вариант - повторить предыдущий, уже одобренный Сталиным концерт.
За нами – мучительное и ужасное прошлое. Перед нами – чистое, как белый лист бумаги, будущее.
Я больше не собираюсь оглядываться назад.
Европейцев часто называли «океанскими дьяволами», причем это прозвище сохранялось за ними до самого последнего времени. В буддийской религии демоны ада изображались с рыжими волосами и зелеными глазами. Неудивительно, что к европейцам относились как к представителям сатаны, ведь многие из них были блондинами со светлыми глазами.
—У нас есть прекрасный, развитый мозг. Мы изобретаем конструкции, которые умеют летать. Летать. Мы пишем стихи. Вероятно, ты ненавидишь поэзию, но сложно не согласиться с тем, что эта строчка прекрасна: «Сравню ли с летним днём твои черты? Но ты милей, умеренней и краше». Мы способны прожить великую жизнь. Способны творить великую историю. К чему делать окончательный выбор? К чему выбирать нечто практичное, прозаичное? Мы рождены для того, чтобы мечтать и воплощать свои мечты в жизнь.
– Вот кто я? Я есмь чёрт! – не спеша объяснял не особенно пьяный, но уже не такой уж трезвый Байстрюк. – Живу себе в Запорожской Сечи и души христианские на грех толкаю. Работа такая, шо робить? Но ежели я вас не хочу забить, ну не хочу, и всё?!! Запали вы мне у сердце! Мы ж з вами и горилку пили, и супротив ляха на шаблюках рубилися, и в пекле вы до меня в гости захаживали, як промежду добрых соседей водится.
Молодые люди молча кивнули. Верно, было, не сотрешь.
– Так и кто ж я теперича? Я чёрт али запорожец?! А може, я запорожский чёрт и на том стоять буду! Не позволю своих сотоварищей своей же рукою в могилу извести, нет на то моей козацкой воли и правды! И нехай они там в своей Раде на навоз изойдут…
– В пекле? – на всякий случай уточнил Николя.
– Та тьфу, не велика разница, – сплюнул Байстрюк
Зануда-библиотекарша была просто вне себя от волнения. Должно быть, ей не приходилось так сильно переживать с тех пор, как она впервые прочитала "Джейн Эйр".
«Генетика – это на всю жизнь только для тех, кто боится плюнуть ей в лицо.»
...самое трудное – научиться жить во лжи для того, чтобы ловко обманывать других, нужно прежде всего наловчиться обманывать самого себя.
— Вот представьте, иду на работу, и меня вдруг сбивает роскошная машина. А там олигарх, – говорила она, мечтательно закатывая обведенные густо-синим карандашом глазки. – Он, конечно, бросается ко мне, берет на руки, сажает в салон…
— Вывозит за город и выкидывает в мусорную яму, – меланхолично заканчивала Ольга, наш кассир. – Да еще дает бульдозеристу пару сотен на пиво, чтоб прикопал понадежнее. «Олигархи» и «добрые самаритяне» – антонимы.
Двести с небольшим лет назад никто в Западной Европе понятия не имел о том, что такое Балканский полуостров, ведь прусский географ Йохан Август Цойне запустил этот термин в научно-популярное обращение только в 1808 году.
Помимо наличия особого смысла, у каждого произведения искусства есть еще одна особенность – время, в которое его создали. Любой черный квадрат после Малевича – вторичен, а его изображение, сделанное сейчас ребенком, просто копирование. Но если вы вдруг сможете изобрести машину времени и перенестись в начало XX века, в эпоху, когда Малевич писал еще сельские пейзажи, покажете свой квадрат и сможете доказать, что этим произведением вы отрицаете все то, что было накоплено историей искусства за тысячелетия, а потом годами упорства покажете, что это была не шутка, а серьезная теория, то тогда да – он будет первым, и вы точно войдете в историю.
Парадокс современности: расширенный выбор не создаёт аудиторию, готовую с воодушевлением пробовать что-то новое. Он создаёт популяцию сурков, ещё глубже закапывающихся в свои норки. Он поощряет людей отказываться от широко распространенных видов деятельности и замыкаться в том, что действительно нравится. Но, оказываясь в рамках все более узкой ниши, человек утрачивает связь с общей картиной происходящего за ее пределами.
Только если вы станете позволять себе лучшее, в вашу жизнь начнет приходить лучшее. Эффект ощущается практически сразу.
.. что разница между адом и раем кроется в людях.
Первое правило ядоварения: плохо смешанное противоядие хуже, чем никакого противоядия.
Оттягивание неизбежного никогда не приносит желанного результата. Проблема не исчезает, а приобретает ещё более пугающие очертания.
Лучшее время, чтобы начать, - сейчас.