— Ты слишком много говоришь.
— Я ещё и думаю много. И в основном нецензурно.
— Даже не сомневаюсь, – хмыкнул линкх. – Наверное, своих заказчиков ты убиваешь болтовней.
— А ты свои жертвы замораживаешь холодным презрением?
Любая стабильность всего лишь ненадежная иллюзия.
Покинули прошлое, но будущее не наступило.
К счастью и сожалению, всегда наступает утро.
К счастью, потому что это дает надежду на будущее, а к сожалению, потому что порой убивает ее.
«Если вас угораздило оказаться в мėсте, весьма похожем на ад, попытайтесь для ңачала заказать кофе и орешки. А потом устройтесь где-нибудь с краю и получайте удовольствие!»
«Если вы попали в рай, то не спешите радоваться, ведь скорее всего, вы мертвы»
— Я не верю в силы зла. На что Ноа ответил: — Неважно, веришь ты в них или нет.
— Люди не умеют отпускать. – В голосе Дагервуда возникла какая-то новая нота-тревожная, от которой хотелось поежиться. – Они слишком привязаны к другим людям, вещам, чувствам, привычкам. А ведь умение отпускать-первое, чему всем стоит научиться. Чтобы выжить, надо меняться. Чтобы изменяться, надо отпускать.
Порой счастье – это совсем просто, правда, осознаем мы это тогда, когда простое становится недоступным.
Большинство людей не понимают, насколько счастливы. Истина проста и незамысловата, но ее редко осознают. Большинство людей – счастливы просто потому, что могут делать самые обычные вещи: ходить, смеяться, разговаривать. Или вот – обниматься. Целоваться. Дотрагиваться. Заниматься сексом.
Никто не думает о воздухе, пока он не закончится.
Император всегда считал, что нет более великой победы над сильным врагом, чем превращение его в союзника или, еще лучше, друга.
– Пусть сначала протянет что у него там есть, рука, лапа или хвост! – со взявшейся неясно откуда решимостью, заявила я.
Эльвира чуть не рухнула.
– Ну, кое-что протянуть могу, – потянувшись к застежке ремня, издевательски ответил демон.
– То есть хвост, – резюмировала я.
– Кто как называет, – усмехнулся он и достал.
Эльвира-Алиска охнула и закрыла покрасневшее лицо ладонями, я не знаю, как устояла, более того, скептически осмотрев далеко не хвост, ни разу не шепотом поинтересовалась у ведьмы:
– Это что, всё?– после чего еще и добавила: – Слушай, да тут и смотреть не на что.
Тот, кто с юности верует в собственный ум, Стал, в погоне за истиной, сух и угрюм. Притязающий с детства на знание жизни, Виноградом не став, превратился в изюм.
– Таисия, а не пойти бы тебе… – Работая с тобой, Макс, постоянно туда гуляю.
– Я очень люблю чистоту, – безапелляционно отрезал Макс. – Бедные слуги, – пробормотала я себе под нос, но мой работодатель услышал. – Уверяю тебя, зарплата скрашивает их отчаяние, – хмыкнул он.
С каких пор мы так хотим детей? – Возраст, – пробормотала я с набитым ртом.Вдруг рука шефа обвила мою талию и прижала к нему.– На нас что, кто-то смотрит? – спросила я, с грустью смотря на сандвич, который Макс отобрал и выкинул в сад.
Лагфорт являл собой крупную женщину со злыми глазами и угрюмым выражением лица. А так очень даже ничего. Страшная, правда, о чем я и сообщила Лагфорту.
– Ждать. Одно убийство, связанное со мной, может быть случайностью, второе может быть совпадением, третье – это уже закономерность. – Знаешь, Макс, если действительно убивают твоих любовниц, то замять дело тебе не удастся. Весь Альбион будет в крови. Это же просто геноцид.
– А я недооценила вас. Но это еще не повод, чтобы вы переоценивали себя, мистер Чандерс.
– Что?! Что?! Я уже неделю как замужем за тобой и не знаю об этом? – Ничего страшного, – утешил меня Макс. – Главное, я в курсе.
Очень сложно смотреть в глаза, а не на грудь, когда грудь на виду.
Мы дети, имеем полное право быть глупыми.
— Диего, - прошептала я, — это же не мы привлекли монстров? Я, честное слово, нас хорошо экранировала. Но вдруг...
— Так жгли, что призвали с начала Хаос, а затем ослабили сам Холм? Я, конечно, высокого мнения о своих мужских талантах, но поиметь столь серьезные магические конструкты?
Кажется, сопротивления не будет.
Один минус, я понятия не имею, как правильно насиловать мужчин. Так чтобы ошарашить еще больше, поиметь одновременно и тело, и мозг. Но, с другой стороны, он этим виртуозно занимался со времени нашего знакомства.
Тебе, преданная служанка Холмов, я об этом не расскажу, но давно, ох как давненько я перестала быть обычной человеческой девчонкой.
Годы скрытности и постоянных волевых усилий из любого выкуют стальной клинок. Пока ты мечтала о принцах из Холмов и умасливала преподавателей, чтобы побыстрее признали рост в уровнях, я часами контролировала свои мысли, мимику, поступки. Плакала, когда нужно плакать, улыбалась, когда было необходимо. Мои нервы — канаты, сердце давно заледенело. Да я и собой-то оставалась только наедине с бабушкой.
Когда-то мама взяла с меня клятву не сдаваться в любой ситуации, выжить, чтобы мне это не стоило. Она погибла ради меня, и я буду сильной, как обещала.