В мире нет ничего безотносительного. Ни идеальной красоты, ни совершенной гармонии, ни абсолютного уродства, все зависит от того, как смотреть на предмет.
Самая достойная победа — это победить врага, не неся потерь и не сражаясь с ним.
Книги живые. Под обложками герои жили своей жизнью, разыгрывали драмы, влюблялись и расставались, попадали в беду, решали проблемы. Даже стоя закрытой на полке, книга жила своей жизнью. Но когда кто-нибудь открывал ее, случалось волшебство.
любви нужна свобода
За те деньги, которые мне здесь платят, я вообще должна вредить, а не работать,
– Если больной хочет жить, то медицина бессильна!
...Баба Света, услышав свое имя, живо встрепенулась: — Русская жена убила мужа-венгра. Бедная… Как я ее понимаю! Ничего себе, бедная! Сама баба Света была замужем за венгром пятьдесят пять лет. Хотя она к его смерти и не причастна — муж умер от старости, но наверняка Светлана Петровна знает что-то такое, что вполне может…
- Ты что, палицу свою взял? - оторопело спросил Тимон. - Ну да, - понуро ответил Тартак. - Я выходил из домика. Смотрю, она стоит. Такая одинокая, беззащитная... - Тартак шмыгнул носом и смахнул ладошкой скупую слезу. - Не смог я ее оставить! - решительно сказал он.
Вы страдаете извращениями? — Нет! Я ими наслаждаюсь!
— Капитан, – толкнул меня локтем Йитти, – кусты не храпят. Я вытер с губ слюну. — Я что, храпел? — Куст точно не храпел.
- Я помню... Сейчас... Его тоже звали Леонардо! - Почему тоже? - Ну, как Леонардо ди Каприо! - Боже мой! - схватилась за голову Юлия Арсеньевна. - Его звали Леонардо да Винчи. Запомни Леонардо да Винчи. И не вздумай там вспоминать про ди Каприо.
– Мне кажется, – начала Матильда, – что города, как люди, бывают всякие – красивые, обаятельные, неприятные, мрачные, веселые.., уютные и неуютные, у каждого свой характер! – Конечно, – согласился Аркашка. – А Москва, по-твоему, какая? – Москва? – задумалась Матильда. – Москва, она разная, и немножко сумасшедшая, но своя.…
Я на днях видела передачу "Акулы пера". Это кошмар! Какая-то неумытая девица всё время твердит: "Мы с вами разного формата!" И все, буквально все, через каждые два слова вставляют "как бы". "Я как бы спел песню, вам она как бы понравилась". Вот уж воистину "как бы журналисты"!
Очевидно, это старческое, - решил Валерка. - Ведь маме уже сорок пять лет!
-Сейчас всё тебе расскажу, только сперва ты должна съесть грушу. -Какую грушу? -Потрясную! Вот, попробуй! -Обалдеть, какая вкуснота! Когда с грушей было покончено, я спросила: - А теперь имей ввиду, ты только что сожрала моего дедушку! -Какого дедушку? - ошалела Мотька. -Моего. -То есть? - Мотька вытаращила глаза. -Сорт…
Хорошие люди - они всегда кучкуются, один хороший притягивает другого, тот - третьего; глядишь - и кучка образовалась. А если к ним прибьётся кто-то не слишком хороший, под их влиянием он может тоже стать лучше, глядишь, и к нему тоже хорошие люди тянутся. Так и идёт.
...в реальности граница между добром и злом настолько размыта, что ее и разглядеть-то почти невозможно; и лишь очень не скоро после того, как вы эту границу пересечете, вам становится ясно, что она вообще существует.
Большинство поступков совершаются от скуки.
... наша домработница тоже гордится своим происхождением и говорит, что её сын заключил неравный брак: её сын "из хорошей питерской семьи", а невестка "из какой-то там Ленинградской области". Ну, а если нет никаких видимых причин считать свой клан лучше, тогда можно так: мой сын из нашей семьи, а невестка из какой-то там…
Когда рукой подать до цели, главное - не промахнуться...
Настоящий страх не снаружи – внутри. Если в собственных мыслях непорядок, начнешь не только каблучков – писка воробьиного бояться.
Образование - это все, что осталось в голове после того, как ты забыл все, что учил
Страсть поглотила мой разум. Мне хотелось жить внутри неё. Хотелось, чтобы было что-то большее, чем секс. Это давно уже было большим.
Любовь — это когда ты желаешь лишь одного мужчину, который, управляя твоими руками, поднимает их над головой, сжимая запястья до сладкой томительной боли. Его бедра упираются тебе в живот, и вот ты уже готова пасть перед ним на колени, забыв собственное имя. Может кто-то назовёт это всего лишь страстью, но для меня это другая сторона одной и той же медали.
Я кивнула, бросив еще один обиженный взгляд в зеркало. Могло бы и польстить немного, а не таращиться на меня с такой убийственной правдивостью.