Миссис Прост взглянула на Тиффани и прошептала: — Мы не спорим с нормальными людьми. Это заставляет их нервничать.
Он любил писать письма. Мир в них становился намного лучшим местом, потому что все плохое можно было не включать.
Он любил писать письма. Мир в них становился намного лучшим местом, потому что все плохое можно было не включать.
Как говорил герой фильма «Чародеи»: «Что влюблённый, что сумасшедший — для медицины это одно и то же».
— А я холодец могу сварить завтра! — обрадовалась я. — Хочешь?
— Хочу, — кивнул Макс. — Какой мужик от холодца откажется?
— Точно, — буркнул таксист.
— Или от борща… — мечтательно закатил глаза Юрьевский.
— Борщ я тоже могу сварить.
На этот раз таксист только мечтательно вздохнул.
Да уж. Мужики… Лишь бы пожрать…
И за что мы их любим, а?..
Я красная, я ничто, но ты ничего со мной не можешь поделать.
Какой там воздух дальних странствий! Я похожа на маленькую девочку, которая тайком от родителей села в автобус, надеясь, что он привезет её в волшебную страну, а конечная остановка оказалась свалкой отходов, над которой даже чайки брезгуют летать...
Если вы его не найдете, то его найду я, и тогда не ваш суд судить его будет, а мой.
Для ребенка слезы матери – самый большой страх. Это я точно знаю. Мама не должна плакать, она не имеет на это права. Мама должна улыбаться, смеяться. Некоторые женщины убеждены, что они должны быть такими для мужа – здоровыми, красивыми, ласковыми, всегда в хорошем настроении. Вовсе нет. А вот для ребенка – обязаны.…
Он вдруг почувствовал себя очень старым. Слишком старым, чтобы воспитывать семилетнего ребенка. И когда по утрам смотрелся в зеркало, видел там старика, хотя и выглядел моложе своих лет, и волосы еще не начали седеть, и морщин почти не было. Что же до его музыкальных и литературных вкусов, то в этих вопросах он…
Он — это постоянство, которое мне даже и не снилось.
Он — это стабильность, о которой мне не приходилось даже мечтать.
Он — моя самая несбыточная мечта.
Он — яд для меня и противоядие одновременно. Острая боль и затмевающее разум наслаждение.
Он ни в чем не виноват, но он — часть кошмара, от которого я буду бежать всю оставшуюся жизнь.
— Человек одинок, пока сам этого хочет.
Пять дней и никаких личных вопросов. Никаких поцелуев. Ни единого шанса сблизиться. Напоминает дикобраза с прижатыми к спине иглами. Все хорошо, пока ты не станешь на шаг ближе — иглы будут взведены, а после безжалостно выпущены. Нельзя нарушать дистанцию, нельзя нарушать правила.
— Ты мне не брат, чтобы мной командовать.
— А ты мне не сестра, чтобы я закрывал глаза на то, с кем ты тусуешься.
— И что это значит?
— То и значит. Родственников из нас с тобой не выйдет. Я буду рядом только в одном случае.
— Каком?
— А вот трезвой ко мне придешь, тогда и поговорим
Это очень , очень большая мудрость - не соглашаться на временные варианты и компромиссы , искать что-то по - настоящему свое.
— Если эта девушка что-то значит для тебя, немедленно догоняй и проси прощения! Женское сердце легко потушить, и почти невозможно разжечь вновь.
— Любовь не для королей, Софи. Она плохо сочетается с властью. Чувства — недоступная нам роскошь. Понятно, что династические браки сейчас редкость, и мы даём детям право выбора. Но этот выбор ограничен. Наши браки — это выгодные договорённости. Наши дети — это не плод любви, а наследники и наследницы, гарантии союзов и соглашений.
Как же Софи его убедила? Чем заинтересовала?.. Так вот же ответ! Прямо у меня перед глазами! Красивая женщина, смелая, язвительная! Такую приручить, заставить перед собой на задних лапках сидеть — вызов любому мужчине. Даже императору!
— ..... Я может жизнь новую начинаю.
— А старую куда дела? — смеясь, поинтересовался он.
— Выбросила.
Тело начало знобить, но не голову, там ещё бушевала стихия — дурь ей название.
— День не задался?
Ха! День! Стоит ли мелочиться…
— Бери выше, жизнь!
Мир не может отказать нам в тех или иных деталях, подтверждающих целое, но в самом целом – упрямо, бездоказательно, тупо – отказывает.
— Дорогая, а ты бы мне измену простила?
— Конечно, милый, я мертвому все прощу!
Если я верну пепельницы, могу я получить свою лоботомию?
Конец. Ворвался как гигантский торнадо, а ушёл скромненько, как летний ветерок, способный разве что пылинку от земли оторвать. Наверное, именно эта пылинка и попала мне в глаз, иначе с чего бы ему слезится?