Нет пошлых фраз, есть пошлые уши. И у меня сейчас оказались именно такие.
//Ты никогда не обращал внимания на то, что двадцать пятого января каждый год всегда хорошая погода? Мороз и солнце, как у Пушкина...//
Ему, как и ей, очень нравилось, с какой легкостью и певучестью щебечут в их магазинчике польские пани, как грациозно сидят они в креслах летних кафе, как они вольнолюбивы и в то же время набожны, элегантны и остроумны, как галантны и красноречивы их спутники – наверное, никто во всем мире не умеет общаться так красиво,…
...я верю в то, что каждый искренний творец немножечко умеет колдовать. Если подробно описать то, о чем мечтаешь, это рано или поздно сбудется наяву. А у моей книги счастливый финал.
Когда тебя переполняет любовь, хочется бегать из угла в угол, чтобы она расплескалась, а потом упасть и лежать - опустошенной. А потом снова бегать. Любовь накатывает волнами, и быть дома в этот момент невозможно.
Каждый человек судит по себе. Это психология. И всегда примеривает чужую жизнь на себя. Как рубашку.
не зря говорят: «дешёвая рыбка — поганая юшка».
Девица отчаянно выкручивается, но я крепко держу ее обеими руками. У матери двухлетнего ребенка вырабатывается бульдожья хватка.
Не каждого человека можно принимать в больших дозах.
Старайся жить медленно... Ходить, двигаться, дышать - медленно. Тогда и время будет идти медленно. И жизнь твоя будет длиться долго, понимаешь?
Но если Любовь уже поселилась в тебе, ее просто так не достать. Увы, ее место не в сердце. Она в тебе повсюду. Так глубоко, что никогда не достанешь, сколько ни пытайся. Она в каждой клеточке, в каждой капельке крови, в каждой мысли. Ей так просто не исчезнуть. Любовь отражается во взгляде, в том, как равнодушны твои глаза, когда ты смотришь на других, и как они беспомощны и налиты теплым светом, когда ты видишь того, кто тебе дорог. Она в каждом несказанном слове, в каждом нечаянном жесте, в каждом вздохе. Ты не видишь ее, но постоянно слышишь ее голос. Великий дар, проклятие, движущая сила, с появлением которой все обретает смысл. Любовь… Та, с кем бесполезно сражаться, потому что проиграешь все равно.
— Я на рассвет не досмотрела, чудище, — притворно проворчала я, уворачиваясь от его губ, когда он зашел в дом и ногой закрыл дверь. — Неси меня назад.
— Я тебе проспойлерю и скажу, что солнце все-таки встанет, — хмыкнул, поднимаясь со мной по лестнице. — Тысячу раз видел, уверен.
— Два с половиной. — Фыркнула я, когда он бросил меня на постель, и быстро перекатываясь на спину, опираясь на локти и с интересом глядя на ширинку его брюк.
— Литра? — с тенью слабой надежды, при упоре коленом о край кровати между моих широко разведенных ног.
— Бутыля.
— Пиздец. В тебе же всего килограммов пятьдесят, куда столько лезет? — удивленно приподнял бровь.
— Ты недооцениваешь мою мощь! — я захохотала в голос, откинув голову.
— Мне неприятно, кис, — он повернул ко мне голову ласково улыбаясь и пользуясь тем, что швейцарцы не секут по-русски. — Я же тебя, суку, заставлю зализать.
— Я тебе пальцы откушу. — Нежно улыбаясь ему в ответ, негромко мурлыкнула я. — А если загребущую лапу не уберешь, уебу тебе прямо при них.
От всего в жизни нужно получать удовольствие
Даже изменяя мне, этот гад никогда не отделял себя от меня. И сейчас строил планы на наше общее будущее вместе с чужим для меня ребенком. И это не цинизм — это его вера в незыблемость нашей внутренней связи и наше общее всепрощение.
Все что я тут пережила — только для ее спокойствия? Да он просто ненормальный! Ну нельзя же не понимать… он просто не может не соображать — чего мне стоит все это?
Красные глаза, красный нос, красный свитер — полная цветовая гармония.
— Да ты что! Хрен был всегда. Он вечен и вездесущ.
— Угу… как песец…
Люди называют здешние края землёй Бога, но где Бог, там и дьявол, иначе не бывает.
— Сегодня мой первый день на службе! — уходя, возмущается парень. — Думал, родителям с гордостью расскажу, как бомбу обезвредил, людей спас, а тут… подброшенные младенцы, беспомощные олигархи…
— Что?! Я не собираюсь менять памперс вашему ребенку!
Отскочив назад, вице-менеджер размахивает руками, будто я ей предложил из окна выпрыгнуть.
— Вы же женщина. Кому, как не вам? — пытаюсь ее урезонить. — Давайте пропустим сразу же ту часть, где вы отнекиваетесь, а я угрожаю вам увольнением, поэтому вы соглашаетесь, и сразу же перейдем к этапу, на котором вы помогаете мне решить насущную проблему.
Действительно, и с чего это я такая скрытная? Надо ведь всю душу нараспашку, все рассказывать, всему верить, а я вот нехорошая какая. И сама ничего не рассказываю, и верить давно перестала. Непорядок.
Наплела с три короба, добавила еще несколько корзинок и увешала весь этот караван лжи полевыми цветами.
Затаив дыхание, я искоса на него взглянула. Интересно, мне сейчас нужно падать в обморок от восторга, что я так нравлюсь и меня отпускать не хотят, или от испуга, что меня фиг выпустят, потому как я ценный кадр?