Весь смысл изнурительной, доводящей до исступления и порой кажущейся солдатам бессмысленной муштры заключается в том, чтобы каждый продолжал делать свое дело, когда становится по-настоящему тяжко. Бой – это не просто организованное убийство. Бой – страх и умение им управлять. Тот, кто одолеет страх, одолеет и противника.
Попробуйте вникнуть, что же это такое – Рождество, и вы почувствуете исходящее от него добро, изначально сопровождавшее этот праздник. Тогда вам станет понятно, что это не просто праздничное увеселение в череде многих других праздников и не продолжение покупательной лихорадки. Рождество станет для вас частью самих себя, вашей путеводной звездой, и у вас возникнет желание приносить людям счастье и радость.
И хозяйка комнаты тоже была старая, тяжелая. Мне жаль толстых старух, они совсем беспомощны. В ее искательном взгляде было что-то унизительное, мне даже стало неудобно, будто я делал что-то нехорошее. А ничего плохого я не делал.
Я поняла, что меня влечет к этому человеку, влечет к опасности, которая от него исходит, влечет к его недоступности.
Сопроводительные тексты к фотографиям на сайте порой утверждали, что это были единственные снимки близких, которыми располагала семья. В те времена еще не было привычки документировать в соцсетях всю жизнь – что для Ханны стало новостью, – и вместо этого многие имели обыкновение тратиться на посмертные фото.
«Правда в том, что они мечтают о захвате власти, а мы, девушки, смотрим, как им это удастся, сторонние наблюдатели издалека, как всегда.»
«Иногда надо на все плюнуть и все купить себе – на все. Кто его знает, что дальше будет. И что с нами будет. А пальто и сапоги поднимут настроение. И захочется жить, чтобы их поносить как следует»
То, что лежит на поверхности, не всегда отображает суть.
- ... Чудовищам я как-то больше доверяю.
- Это совершенно естественно, - невозмутимо заметил сэр Кофа. - Все больше доверяют своим.
Я полагаю, что очень разумно с раннего детства научиться принимать удар, когда твои планы нарушают, а не ждать, пока стрелы уже в воздухе.
- «Все мы барахтаемся в грязи, но некоторые глядят на звезды».
- Это мистер Уайльд?
- Да.
- Зачем вы мне это говорите?
- Потому что рядом с вами даже из адской пропасти мне всегда видно небо…
А еще иногда люди вынуждены скрывать боль, потому что ее слишком много.
Порой семьи выглядят более счастливыми, чем есть на самом деле. А иногда бывает и по-другому.
Иногда понимающее молчание лучше, чем куча бессмысленных слов.
Природа – самая надёжная в мире опора, единственное, за что стоит держаться.
И миссис Фокс сказала детям:
— Я хочу, чтобы вы знали — если бы не ваш отец, мы все были бы уже мертвы. Ваш отец — самый фантастический лис па свете.
Мистер Фокс посмотрел на жену и улыбнулся. Он вдвойне обожал ее в те минуты, когда она говорила такие вещи.
Сколько времени занимает работа над рассказом? Точный ответ дает Антон Чехов: Надо рассказ писать 5–6 дней и думать о нем все время, пока пишешь, иначе фразы никогда себе не выработаете. Надо, чтоб каждая фраза, прежде чем лечь на бумагу, пролежала в мозгу дня два и обмаслилась. Само собой разумеется, что сам я по лености не придерживаюсь сего правила, но Вам, молодым, рекомендую его тем более охотно, что испытал не раз на себе самом его целебные свойства и знаю, что рукописи всех настоящих мастеров испачканы, перечеркнуты вдоль и поперек, потерты и покрыты латками, в свою очередь перечеркнутыми и изгаженными...
Надо уметь сомневаться.
Дьявол всегда тот, от кого меньше всего ожидаешь
Вот не зря говорят, что лучший отдых — это смена вида деятельности.
— А что такое Манон Леско? — неожиданно спросила Вера.— Женщина, созданная для любви, — ответила Нина Алексеевна.— Девушки мне сказали, что это самое обидное название для женщины, «Манон Леско», — сказала Вера, — и что будто вы меня так называете, — сказала она мне тихонько.— А вы как считаете насчет Манон Леско? — спросила Нина Алексеевна у Асламазяна.— Я не знаю, — сказал Асламазян.— А я думаю, что Манон Леско — самая прелестная, самая трогательная из всех героинь и нельзя не любить ее, — сказал я с увлечением.
– Нравится ходить по краю, Леона-Бриаль?
– А вам? – спокойно встретила его взгляд.
– Не боишься упасть?
– Иногда полет стоит падения.
– И сломанной шеи?
Я стояла посреди зала и смотрела на то, что произошло, во все глаза. И не могла поверить. Он бросил меня… ради меня?!
Мы были всем, что нам было нужно.
Никто не может защитить человека от него самого —от его собственной руки, знаете ли!