Не могу обещать, что вы будете счастливы. Счастье — тонкая материя, как я обнаружила.
- Вы что-то хотели сказать? – смирилась я, и в следующий момент мне в лицо был выплеснут графин воды.
- Изыдите, силы зла,из бренного тела! – провозгласил недоделанный экзорцист.
- Падре, у вас крыша съехала?! – отплевывалась я.
Святой отец глубокомысленно хлопнул глазами и на мой возмущенный рык изрек:
- Не шипит.
- Α готова!
Это уже не ситуация, это целая ситуевина!
О, эта проклятая русская водка!
– Коварное место, – пробормотал я. – Если ты позволишь ему быть таким, – откликнулся Альберт.
Очень трудно вложить свое сокровенное "я" в роман; очень трудно не вложить это "я" в стихи. Романист - что актер на сцене, его личность должна быть подчинена публичному ведущему - романному церемониймейстеру. У романиста главная аудитория - другие люди. У поэта - его собственное "я".
Море меняет людей...
Это-то я помню, – странная, чуть кривая, но в то же время добрая улыбка, – у меня пятьдесят семь донесений о том, как мой собственный внук, он же единственный принц Хаоса, напился в «Хромом мертвеце» из-за обычной человеческой девчонки.
А то що так смачно пахне? — спитав хлопчик, вказавши на відро. — Можна нам?
Варя не встигла пояснити, що то для корови: прохачі притьмом допалися до відра, попадали навколішки, почали руками діставати те лушпиння і жадібно його ковтати. Варя не встигла оговтатися, як відро спорожніло.
Жінка кинулася цілувати Варі руки.
— Дякуємо вам, — швидко казала вона, обливаючись слізьми, — ви нас врятували від голодної смерті.
Прохачі пішли, а Павло Серафимович сказав:
— Оце вже і я на власні очі побачив: голод!
— Сынок, жизнь состоит из выборов. Каждая минута жизни — уже выбор, — мудрым голосом произнес ректор. — Не всегда выбор бывает легким. Как, например, какие носки надеть. Или какой чай заварить.
отпустить – самое трудное и самое великое, что мы можем сделать для своих детей.
Я у него вечно была то дурой, то идиоткой. Иногда слабоумной. Когда выросла – повысил до бестолковой.
Перед тем как человек умрёт, вся жизнь действительно проходит у него перед глазами. Собственно, этот процесс и называется жизнью.
*Люди многое забывают, когда речь идет о жизни и смерти
*Раскаяние разъедает душу сильнее, чем соляная кислота
*Человек вообще не меняется. Несмотря на то, что дает себе тысячу клятв. Когда тебя кладут на обе лопатки, ты готов начать жить по-другому, но стоит вздохнуть свободнее, и все клятвы забыты.
*Тот, кто умеет только ненавидеть или только любить, завидно примитивен.
*вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.
*Главное - уметь расслабиться. Когда держишь себя в кулаке, обязательно случиться несчастье. Жизнь – как мяч. Она всегда сохраняет равновесие.
*Если другие, - свиньи, то это еще не значит, что и мы должны вести себя по-свински
*Человек должен знать, когда рисковать уже больше нельзя. Тут появляется особое чувство, похожее на чувство, какое бывает при первом легком приступе стенокардии. У тебя уже и прежде были неприятные ощущения, но это чувство иное, к нему надо прислушаться. Ведь следующий приступ может стать смертельным
*Беда сплачивает людей лучше,чем удачи
*Пусть где-то убивают сотни тысяч людей – если ты порежешь себе палец, боль от этого не будет меньше.
*Странно, иногда нужна самая малость, чтобы стало легче на душе. Достаточно поговорить с кем-нибудь, даже с человеком, которого совсем не знаешь.
*Нет ничего утомительнее, чем присутствовать при том, как человек демонстрирует свой ум. В особенности, если ума нет.
*Комичное ведь идет рука об руку с трагичным. И наоборот.
*Когда чего-нибудь очень хочется, оно ускользает от тебя в последнюю секунду
*Иногда человек теряет мужество. А иной раз кажется, что к разочарованиям можно привыкнуть. Но это не так. С каждым разом они причиняют все большую боль. Такую боль, что становится жутко. Кажется, будто с каждым разом ожоги все сильнее. И с каждым разом боль проходит все медленнее.
*Ложь застревает в памяти надежнее, чем правда.
*Только безнадежные кретины хотят доказать женщине свою правоту и взывают к ее логике.
*Почему, собственно, мы проявляем гораздо больший интерес к несчастью своих ближних, нежели к счастью? Значит ли это, что человек – завистливая скотина?
*Герои должны умирать. Если они выживают, то становятся скучнейшими людьми на свете.
*Хорошо, когда можешь назвать по имени причину своих бед, не так ли?
*Если видеть во всем перст судьбы, то нельзя будет и шагу ступить.
Я обменяла трусость на жестокость, обменяла слабость на ярость.
WayForward работала на заказ – и выжить могла, только жонглируя кучей контрактов и выпуская игры по лицензиям в очень жесткие сроки. Вот как Иэн Флад описывает их творческий процесс: «Ну, типа: „Очень классно, что, на твой взгляд, Бэтмен в этой ситуации сделал бы то-то и то-то, но знаешь, что он должен сделать? Выйти к Рождеству“».
Life was messy and often hard. It did not wait for anybody to be ready or to expect the bumps on the road. You jad to grab on to the wheel and steer your way back to your lane.
«Да что это такое с отцами? – подумал Клэй. – Отчего им так хочется испытывать своих детей на прочность? Почему сыновья и дочери должны доказывать, что заслужили отцовскую любовь? А вот материнская любовь безоговорочна и ничего не требует взамен».
"Самые глубинные изменения - и в человеческой душе, и в жизни общества - происходят в очень сжатые сроки. В тот миг, когда мы меньше всего этого ожидаем"
Любовь - это, конечно, очень хорошо, хороши эти уютные семейные домики, с кухней внизу и детской наверху, такие отгороженные от мира, такие самодостаточные - точно маленькие островки посреди бурных потоков; но настоящее - то, что происходит в огромном внешнем мире, большие дела, войны, идеалы, то, что творится независимо от этих женщин, которые так покойно и грациозно полагаются на мужчин. Эвелин пристально изучала их. Конечно, они счастливы и довольны, но должно быть кое-что получше этого. Можно стать ближе к жизни, больше получать от нее, испытывать большую радость и больше чувствовать, чем когда-либо смогут они.
Ты уже не маленький, чтобы спать с плюшевым медведем. Спи с настоящим, будь мужиком!
...мы обе предпочтем английское решение и притворимся, что разговора не было.
Тратим ли мы большую часть своих дней, стараясь запомнить или стараясь забыть? Тратим ли свое время в основном на то, чтобы бежать навстречу своей жизни или прочь от нее?
"Мне стало теперь ясно, что он заразился столь обычной у нас на Юге манией кладоискательства и что его и без того пылкое воображение было подстегнуто находкой жука и еще, наверное, упрямством Юпитера, затвердившего, что найденный жук - "из чистого золота". Подобные мании могут легко подтолкнуть к помешательству неустойчивый разум, особенно если они находят себе пищу в тайных стремлениях души. Я вспомнил слова моего бедного друга о том, что жук вернет ему родовое богатство. Я был раздосадован и вместе с тем глубоко огорчен. В конце концов я решил проявить добрую волю (поскольку не видел иного выхода) и принять участие в поисках клада, чтобы быстрейшим и самым наглядным образом убедить моего фантазера в беспочвенности его замысла".
"Что это? - невольно вопрошал себя художник. - Ведь это, однако же, натура, это живая натура; отчего же это странно-неприятное чувство? Или рабское, буквальное подражание натуре есть уже проступок и кажется ярким, нестройным криком? Или, если возьмешь предмет безучастно, бесчувственно, не сочувствуя с ним, он непременно предстанет только в одной ужасной своей действительности, не озаренный светом какой-то непостижимой, скрытой во всем мысли, предстанет в той действительности, какая открывается тогда, когда, желая постигнуть прекрасного человека, вооружаешься анатомическим ножом, рассекаешь его внутренность и видишь отвратительного человека? Почему же простая, низкая природа является у одного художника в каком-то свету, и не чувствуешь никакого низкого впечатлениям; напротив, кажется, как будто насладился, и после того спокойнее и ровнее все течет и движется вокруг тебя? И почему же та же самая природа у другого художника кажется низкою, грязною, а между прочим, он так же был верен природе? Но нет, нет в ней чего-то озаряющего. Все равно как вид в природе: как он ни великолепен, а все недостает чего-то, если нет на небе солнца".