Такова была система ценностей, которую им старательно разъясняли в геологоразведочном институте: в любом месте чувствовать себя, точно дома. А для этого надо вести себя так, точно ты один из своих. Нет худшего падения, чем пытаться себя возвысить, выделить. Если тебе суждено быть вознесенным, тебя вознесут другие. Друзья, коллеги выберут тебя лидером. Но если ты попытаешься взять лидерство сам, без заслуженного права на это, ты уже вычеркнут из списков своих. А большего позора и быть не может. Закон стаи, касты или еще там чего. Неважно. Все они верили и до сих пор верят в этот закон.
Привязанность — это плохо, она приводит к боли.
Есть ли разница между просто скрытным человеком и человеком, который что-то скрывает? Я всегда полагал, что есть. В первом читается разочарование и тяга к обману, второй же , напротив, склонен доверять людям.
Редко торжествует над неприятелем тот, кто разгорячен гневом – в конце концов побеждает тот, чья голова холодна.
Все можно делать только мысленно, когда надо... когда просто необходимо сидеть смирно.
Если такую цену надо платить за совместное проживания, то черт меня побери, если я захочу жить на одной земле с такими людьми! Если все они могут выжить, только расправившись с нами, зачем нам желать, чтобы они уцелели? Ничего не может служить оправданием для принесения в жертву себя самого. Ничто не может дать им право превратить человека в жертвенное животное. Ничто не может оправдать уничтожение лучших. Нельзя наказывать человека за то, что он так хорош. Нельзя наказывать за способности. И если можно посчитать это справедливым, тогда уж лучше сразу начать уничтожать друг друга, поскольку в мире более не останется никакого права!
Между тем работу памяти можно, несколько упростив, представить в виде слепого, собирающего пазлы. Вокруг слепого бегают мышки и растаскивают кусочки из уже собранных пазлов, слепой находит подходящий по размеру и форме фрагмент и вставляет его на местро украденного. В итоге все пазлы собраны и имеют законченную прямоугольную форму, но рисунок на ней будет соответствовать изначальному с ничтожно малой долей вероятности.
«Кроме того, утверждать или думать, что Париж плох, и в то же время жить в нем – это ханжество.»
Ведьма невыносима. Ее постоянно тошнит. Неделю уже питаемся сухарями с чесноком. Знахарь говорит, что такие пищевые пристрастия гарантируют рождение мальчика. Я считаю, что этот мальчик пойдет в монахи, потому что начал себя самоистязать с зачатия!
После сорока одного дня в одиночестве я получила единственное ясное послание от Бога: каждому из нас, каждому человеку предначертано свое.
Одна моя наставница как-то говорила, дескать, если я почувствую, что вот-вот выйду из себя, стоит взамен заняться полезным делом – например, нарисовать на планшете виселицу и человечка из палочек так, чтобы никто не видел, или придумать какую-нибудь смертельную ловушку из офисных кресел и кусачек для ногтей. Раньше я думала, что она шутит, но теперь понимаю – это был хороший совет.
Он словно ад и рай в одном флаконе. Главный демон моей души. Мое самое сокровенное и пугающее желание.
В школе будь человеком! На улице будь человеком! Дома будь человеком! А отдыхать когда же?!
... вокруг каждого написанного предложения так и вьются призраки предложений, которые я мог бы написать, но не стал.
Зачем я встаю по утрам и завтракаю?Все равно в итоге все становится дерьмом.Зачем я хожу в школу и учусь?Даже если мне повезет добиться успеха,я все равно в итоге умру.Ты носишь модную одежду,добиваешься уважения,зарабатываешь кучу денег,но в чем смысл?
Все это бесцельно.
Конечно,такая бессмыслица вполне может устраивать нашу дерьмовую нацию.Но...вот ведь в чем штука.
Мы все еще способны на такие переживания,как радость и счастье,верно?
Да,они могут не так много значить.Но они заполняют нашу пустоту.
В книгах нечего ловить и нечего искать. Их сочиняют для того, чтобы превратить неорганизованное людское стадо в организованное.
Легко упустить из виду эту мысль — что жизнь просто есть. Как люди, мы склонны
полагать, что жизнь должна иметь смысл. Мы строим планы, к чему-то стремимся, испы-
тываем желания. Хотим без конца пользоваться всеми благами дарованного нам пьянящего
существования. Но что есть жизнь для лишайника? И все же его стремление существовать,
быть, ничуть не слабее нашего — можно утверждать, что даже сильнее. Если бы мне сказали,
что придется десятки лет оставаться пушистым налетом на каком-нибудь камне в лесной
глуши, думаю, что у меня пропала бы всякая воля к жизни. А у лишайников не пропадает.
"По пути собирал полузасохшие фрукты, а осенью - подгнивший картофель"
*
(Автор не знает, что картофель в Ташкенте не рос, культивировать этот овощ научились только в начале девяностых, а в книге речь идёт о военных годах)).
Люди порой уходят - даже если идти больше некуда
Вспоминается бессмертный Гоголь:
«Возле того забора навалено на сорок телег всякого мусора. Что за скверный город. Только поставь какой-нибудь памятник или просто забор — черт их знает, откудова и нанесут всякой дряни…»
Вы проснулись как обычно, умылись, позавтракали, оделись и пошли на станцию. Погрузились в как всегда переполненную электричку и поехали на работу. Все так заурядно. Утро, похожее на множество других. Еще один незаметный день в потоке жизни.
— Наоборот, все очень просто, — отозвался Сервас. — Есть два типа людей: негодяи и все прочие. Каждый должен решить, к какому лагерю примкнуть. Если вы не сделали выбора, то считайте себя в лагере негодяев.
— Ты так думаешь? Значит, по-твоему, есть добрые и злые? В таком случае у тебя блестящий шанс! Предположим, тебе надо выбрать из трех кандидатов. Первый наполовину парализован полиомиелитом, страдает гипертонией, анемией и еще кучей тяжелых недугов, при случае врет, консультируется с астрологами, изменяет жене, курит сигарету за сигаретой и пьет много мартини. Второй — толстяк, трижды проигравший выборы, перенес депрессию и два сердечных приступа, курит сигары и каждый вечер, перед тем как выпить снотворное, накачивается шампанским, коньяком и виски. Третий — орденоносный герой войны, с почтением относится к женщинам, любит животных, пьет только пиво, и то от случая к случаю, и совсем не курит. Кого из них ты выберешь?
Сервас улыбнулся и ответил:
— Полагаю, вы ждете, что я назову третьего.
— Браво, ты отмел Рузвельта и Черчилля и выбрал Адольфа Гитлера. Вот видишь, на самом деле все обстоит совсем не так, как кажется. Суть и видимость — разные вещи.
... всякой любви нужно, чтобы кто-то ее увидел, узнал, подтвердил, иначе любовь можно принять за мираж.
Уже давно ей хотелось влюбиться и хранить свою любовь в душе, словно теплый сверток, словно трепещущий комочек, чтобы лишь изредка касаться его.
"Нам не всегда приходится принимать решения, которые хочется, но тем не менее выбор есть всегда".