Мы - не всегда те, кем кажемся, и едва ли когда-нибудь – те, кем мечтаем быть.
Материнство - это такое счастье, от которого бывает даже больно.
Если вести себя тихо, найдется время, чтобы смотреть, слушать и делать выводы.
Как говорят китайцы, дай человеку рыбу, он будет сыт один день, научи его ловить рыбу, он будет сыт всю жизнь. Беда школьного преподавания не только в том, что на уроках учеников порой кормят не самой свежей рыбой. А в том, что их не учат ловить рыбу. Сплошь и рядом ученик получает готовое знание, некоторый итог, результат.
Нынешний коронованный король ужасов Стивен Кинг порой бывает похож на подростка, вдохновенно запугивающего страшными историями запертого в темной кладовой младшего брата; блестящий Брэдбери производит впечатление человека, насмерть перепуганного собственными вымыслами; Лавкрафт напоминает обитателя загробного мира, чье зловещее бормотание порой доносится до чутких ушей живых; а Эдгар По — медиума, которого мучает целая стая призраков. Касарес же с самого начала берет сдержанный тон заезжего лектора, единственная цель выступления которого — напомнить нам некие простые, но пугающие вещи, которые мы и сами всегда знали, но старательно прятали в самые дальние кладовые своей памяти: Стоит улицу перейти — ты уже на теневой стороне.
Существует множество вещей, с которыми мы свыкаемся, не понимая их.
И она, и Беата были взрослыми женщинами-полицейскими, у обеих не было мужей, у обеих отцы работали в полиции, обе обладали интеллектом выше среднего, были реалистками без иллюзий, даже не мечтающими о принцах на белых конях. Правда, от коней они бы не отказались, если бы те могли доставить их туда, куда им надо.
«Я хочу, чтобы вы были как можно более счастливыми. Мое же счастье напоминает воздушный шарик, ожидающий, пока его поймают. Он плывет по ветру над океанами, просторными зелеными лугами, деревьями и ручьями, милыми пасторальными сценами и залитыми дождем тротуарами. Сначала высоко – так что едва видно, потом совсем низко. Его уносит то в одну сторону, то в другую по воле игривого ветра, в один момент бессердечного и жестокого, в другой – нежного и участливого. Это ветер судьбы, от которого зависят наши жизни».
Мне захотелось остановиться, закрыть глаза и обнять окружающий мир.
Из экономии Аня носила только чулки, не признавая колготок. Тут ведь как - если на одной лапе дыра, то ты выбрасываешь обе. А с чулками проще. Если один порвала, то просто достаешь новый из упаковки. Главное, покупать сразу штук десять одинаковых... экономия!
Как в ясные ночи звезды – украшение неба, а весною цветы – краса зеленых полей, так добрые нравы и веселую беседу красят острые слова.
В этом веке, доверху забитом информацией и высокими технологиями, дети взрослеют рано. В полных девять лет - это уже старики, серьезно утомленные жизнью и покемонами.
— Ваша светлость!
— Да, Доулсон, – лениво отозвался Люк, и не подумав приподняться. – Обрадуйте меня, скажите, что у вас прошел ревматизм или язва желудка.
— Увы, нет, милорд, – грустно сказал Доулсон-младший, – но, с другой стороны, есть и позитивная сторона: мое сердце все еще бьется.
Люк от смешка подавился дымом, закашлялся.
— Что я слышу, Майки? Вы шутите?
— Извините, ваша светлость, – тут же побледнел секретарь. – Я больше не посмею…
— Только посмейте не посметь! – угрожающе прокашлял лорд Дармоншир.
Обстоятельства бывают сильнее нас. Не надо быть фаталистом, чтобы понять это...
Добрая весть на ногах бежит, дурную – крылья несут.
Вождь – это тот, кто отличает толпу от собрания людей.
Удивительно, как хорошее порой оборачивается плохим.
Будущее – вещь нежная и скоротечная. Оглянуться не успеешь, как оно провоняет.
Я сегодня собираюсь нажраться до зеленых чертей. Тебе не обязательно торчать поблизости.
Хосе закинул в рот горстку арахиса. — Я не оставляю тебя здесь.
— Я возьму такси до дома.
— Нет уж. Я пооколачиваюсь тут, пока ты не вырубишься. Потом притащу тебя обратно в квартиру. Часок полюбуюсь на то, как ты блюёшь. Заброшу тебя в кровать. И заправлю кофеварку перед уходом. Аспирин будет лежать рядом с сахарницей.
— У меня нет сахарницы.
— Значит рядом с пакетом сахара.
Батч улыбнулся. — Из тебя выйдет потрясная жена, Хосе.
— Именно это мне моя и говорит.
Ты женщина и гонгонгский янь. Поэтому, если хочешь жить хорошо, иметь красивые вещи, если хочешь, чтобы тобой дорожили, если хочешь любви, постели и безопасности в этом мире, будь женщиной.
- Я настолько забочусь о своих собратьях-людях, - продолжал он, - что ничего не делаю для них. Я просто не знаю, что бы я мог сделать. У меня всегда было терзающее чувство, что я налагаю на них свою волю своими подарками.
«…И видеть сны о жизни…»
Не опасность пригнетает человека, а внутренние обиды, разуверения, ощущение собственного бессилия.
Есть вещи, которым невозможно научить.
Невозможно каждую секунду восклицать и рыдать - сперва изведешь себя, а потом и окружающих. У человека есть предел сил.