... как бы глупо мы себя ни вели, нам казалось, что мы переживаем первый семейный кризис в истории человечества.
Молодая пара тоже может заболеть неуверенностью, одиночеством, бесконечно ходить по кругу.
Мы евреи. И в этом нет ничего постыдного. Мы не убивали Иисуса, ни мы с тобой, ни мама с папой, ни кто-либо другой, кого мы знаем. Это было две тысячи лет назад. И в этом нельзя винить тех, кто живет сейчас. Тысячу лет назад шведы были викингами, грабили и убивали людей повсюду, куда ни приходили. С таким же успехом можно было бы наказывать за это тех, кто сейчас живет в Швеции.
Только дети говорят то, что думают. Это и делает их детьми.
«Думаешь, слушать тяжело? Мне приходится это делать, - сказал Джейк сдавленным, практически сломленным голосом. - Тебе повезло, Харпер. Повезло, что тебе всего-навсего приходится это слушать».
Не прав медведь, что корову съел, не права и корова, что в лес забрела
- Неужели вы сможете закрыть на это глаза? - Мои глаза, что хочу, то и делаю, - буркнул Вульф.
Я всего лишь человек. А люди ошибаются. В те времена я еще училась и совершала ошибки, хотя все меньше и меньше. А бывало, спотыкалась просто на ровном месте.
"Слабаки всегда играют по чужим правилам"
– Как я мог доверить наши жизни черной ведьме?
- Не доверил, а втюхал насильно. Шантажом.
И ничего смешного, – возмутилась я, – просто мне ее Эндар подарил, и она замечательная. Скелетик там веселый, расчлененный такой и весь в кровище.
- Вы, русские, очень обидчивы. Я заметил, что сами себя вы ругаете, как ни одна нация в мире, а стоит открыть рот немцу или французу, как вы сразу лезете в драку.
— Так это… небеса? — Небеса. Отчизна. Жатва. Страна вечного лета, — ответил он. — Выбирай.
Чудесное нравится мне только в том случае, когда оно четко вписывается в реальную действительность, не нарушая ее пределов, не пытаясь в ней господствовать.
Хочешь жить, умей вертеться.
Хочу знати, що мене чекає попереду.
- Іноді не потрібно знати. Краще не знати.
между медведем, который хочет шить вещи как искусный портной, и мальчиком, который хочет танцевать как девочка, есть разница — традиции не запрещают медведю шить
Её убивала фальш. Вынужденные беседы о погоде. О последнем урожае в садах. О том, почему запаздывает доставка молока. Обо всём поверхностном, ни о чём настоящем.
— Это тяжело — убивать человека? — вырвалось у Денизы.
— Это очень просто. Гораздо сложнее не убить при этом человека в самом себе.
Жизнь – это переход из одной формы в другую. Жизнь этого мира есть материал для новой формы.
Лев Николаевич Толстой
– Я просто… Просто представила… – Я крепко держала окружающих флером и изо всех сил пыталась выжать хоть слезинку. – Я представила, что бы было, приди я в «Голубку»… О боги, моя репутация!..
В инструкциях явно не было указано, что делать с рыдающими юными леди. Стража переминалась с ноги на ногу, капитан растерянно, совершенно по-бабьи, всплескивал руками и предлагал то воды, то чиару, то провожатого. Тим бы меня сразу раскусил, подумала я. И потребовал бы перестать ломать комедию.
Промокнув платком несуществующие слезы, я всхлипнула в последний раз и выпрямилась в седле.
Каждое мгновение равняется миллиардам, миллиардам мгновений, и в эти моменты всё, что возможно - оно же и неизбежно. Время в любом случае рано или поздно сжимается до мгновения.
— Дегустируй. — Тетушка протянула мне вилку с насаженной креветкой.
Я послушно положила угощение в рот и принялась жевать.
— Что скажешь? — с интересом спросила она.
— Любовь явно не помогла, — призналась я
– Вижу, вы ни о чем не жалеете.
– Она разбила мне сердце. Это не очень приятно. Но я заплатил этим за счастье. А в нашем мире ты получаешь только то, за что платишь.
оставить нас на едине - всё равно, что нанять няню, у которой хобби - затачивание ножей.
Бывали моменты, когда кашка называлась "олень", олень назывался "сыр" и так далее...