ДНК – невероятно древняя субстанция. Современные люди, которые живут в своих городских квартирах и нянчат крикливых розовеньких младенцев, наверное, даже не догадываются, что в основе всей их жизни – и в основе всей жизни вообще – лежит химическое соединение, столь же древнее, как сама Земля. Жизнь на Земле началась с молекулы ДНК. Молекула ДНК настолько древняя, что ее собственная эволюция в целом завершилась, наверное, более двух миллиардов лет назад. И за все последующее время в ДНК появилось не так уж много изменений. Всего лишь несколько новых комбинаций старых генов – и не более того.
Что до меня, то я решил никогда в жизни не читать никаких книг, кроме моих собственных.
Порой, чтобы сдуть пыль с серых будней и добавить жизни красок, нужны именно неожиданные повороты.
Люди верят в то, во что хотят верить.
Влюбится - это начало, иногда очень быстро проходящее. Когда, ты влюбляешься в кого-то, то имеешь представление только о его внешнем виде. Ты и представления не имеешь, какой он там, внутри. И что, там есть вообще. А вот когда, ты полюбила кого-то, то и, зная обо всем, ты не будешь обращать внимания. Ты будешь всегда прощать его ошибки, недостатки не видеть, и так далее
Дорогой Уилл!
Теперь мы с вами оба томимся в больничных палатах. Вы страдаете от ран, я же — от отсутствия книг… Интеллектуал доктор Чилтон позаботился обо мне как нельзя лучше.
Жизнь забросила нас в примитивное время — уже не первобытное, но еще и не просвещенное. Любое разумное общество либо убило бы меня, либо вернуло бы мне мои книги. Полумеры — бич нашего времени, не так ли, Уилл?
Желаю Вам скорейшего выздоровления и надеюсь, что случившееся не испортит Вашу внешность.
Я часто думаю о Вас.
Ганнибал Лектер.
что такое скука? Это лень разума, пустота, которой не может быть внутри высокоорганизованного существа.
«Кожна наймичка - люба, поки здорова… Здоров'я - усьому голова».
Мы так погружены в мысли о своих проблемах, что не замечаем, с каким дерьмом приходится сталкиваться другим.
И только когда очертания города затерялись вдали, до меня вдруг начало доходить: а куда я, собственно, лечу?
– Зло никогда не остается безнаказанным, мсье. Но наказание не всегда бывает явным.
Это был дерзкий план, и в случае удачи он мог бы обойтись Конфедерации недешево, но опять выручил Форрест
И все равно придется ее уволить, ибо оставлять на работе сотрудника, который видел шефа слабым, больным, виноватым, который знает о том, что шеф насовершал каких-то диких поступков, вроде ночного визита в офис и круговерти с ключами, нельзя.
Как удержать избалованную бестию в узде, если ее окружает больше полусотни мужчин? Лишь заставить желать покорить одного определенного.
Не стыдно чего-то не знать, стыдно, если была возможность узнать, а ты от нее отказался.
Дикий взрослый пасюк способен пролезть в двухсантиметровую дырочку и прыгнуть с места на метр, а с разбега на два. Декоративная крыса порой застревает и не долетает, но всё равно старается.
Поверь, когда ты любишь, а тебя отсекают, – боль невыносимая...
- Понимаешь, когда родился первый ребёнок на свете и он в первый раз засмеялся, то его смех раскатился на тысячу мелких кусочков, и из каждого появилось по фее. И так было задумано, чтобы у каждого ребёнка была своя фея.
- Так и получается?
- Нет. Ребята уж очень умные стали, чуть подрастут - и уже не верят, что на свете есть феи. А стоит только кому-нибудь сказать: "Глупости, нет никаких фей", как одна из них тут же падает замертво.
Жена Толоконникова была существо истинно жалкое; вся физиономия её носила следы какого-то нечеловеческого утомления и ужаса, который громадностью своих размеров не давал возможности обратить внимания на её безобразие.
Семён Иванович был доволен и тешился забитостью жены до усталости.
Так вот что значит знаменитый русский фатализм, думал он. Смотреть сквозь запотевшее стекло, как все твои добрые намерения тонут в колоссальном бардаке, окружающем тебя.
Обвинить и очернить человека ничего не стоит.
“Сидней — это куча бездушных многоэтажек, разбросанных на гигантской территории, это город со злыми, суетливыми жителями и депрессивной архитектурой.”
Они же ничего не знают, не понимают… Они не плакали в раздевалке от кровавых мозолей, они не взлетали в воздух в тройном прыжке, зная, что незалеченное колено может подвести и ты навсегда останешься хромым, они не «выбрасывали» партнершу, замирая от ужаса, потому что чувствовали, что придали ей чуть-чуть неправильный наклон и она может разбиться насмерть. И разве можно им объяснить все это? Да они и слушать не захотят! Они хотят только смотреть по телевизору, как люди в красивых костюмах красиво двигаются под красивую музыку. Никто не хочет знать, сколько труда, боли, страха, сколько пота и слез, грязи и подлости лежит внутри этой блестящей упаковки. (О фигурном катании)
У меня есть два друга, близких, задушевных. Честнее сказать – были. То есть до какого-то момента я был уверен, что они есть, но, увы, оказалось, что не есть, а были.
У человека, страдающего физически или душевно, повышается потребность «прислониться» к более сильному, как бы ища у него защиты от несчастий.