-Если мужчина не желает учиться и узнавать нечто новое, это плохо. Если он не желает учиться у женщины, это еще хуже. Значит, женщину он никогда не примет равной себе.
Человек проходит, как тень.
благородные лорды наставляют друг другу рога с не менее он благородными дамами, пока никто не видит.
Если любовь есть, то это смертельный яд. Если другой человек может проникнуть внутрь тебя и остаться там, а ты не в силах его выгнать.
Револьверная пуля пробила правый висок генерала и он изволил скончаться на боевом посту.
Есть вещи, которые только сам поймешь или не поймешь, а объяснять - даром время тратить.
Из холла адепты разбегались как тараканы из-под лампы — ну боялись мы нового лорда-директора. Очень боялись. Даже если не учитывать тот факт, что он наш директор, то одна лишь принадлежность лорда Тьера к ордену Бессмертных уже веский повод его по меньшей мере опасаться. Добавить к этому звание Первого меча империи, образование по специальности «Темное Искусство», второе образование «Искусство Смерти», и станет ясно, почему даже на ежедневные тренировки красивого мускулистого мужчины все дамы нашего учебного заведения взирали, скрывшись за занавесочками, чтобы не дай темная богиня он не увидел.
— И как это? Быть мёртвым? — Да, в общем, ничего, — сказал Безвременно. — Только скучно и не с кем играть.
Иногда мой мозг удивляет меня самого.
Первый принцип правила состоит в том, что все, что окружает нас, является неизмеримой загадкой.
Второй принцип правила в том, что мы должны пытаться раскрыть эту загадку, но даже не надеясь выполнить это.
Третий принцип в том, что воин, зная о неизмеримой загадке, окружающей его, и зная о своем долге раскрыть ее, занимает свое законное место среди загадок и сам себя рассматривает как одну из них, следовательно, для воина нет конца загадке бытия, будь то загадка бытия камешка, муравья или его самого. В этом смирение воина. Каждый равен всему остальному.
И все же становится ясно: мои соседки не намерены облегчать мне жизнь. Они ненавидят меня за то, что я совершила. Считают себя лучше меня. Думают, что у них-то имеются веские поводы, вынудившие их сделать то, что они сделали. Они нарушили закон потому, что их заставили дружки, или потому, что у них было трудное детство. А что же я? У меня были прекрасные родители, прекрасное детство, прекрасная жизнь. Мне нет оправдания.
Неподкупных людей не существует вообще. Просто у каждого своя цена.
В раю, конечно, климат получше, зато в аду гораздо более приятное общество. Тристан Бернар
- Любовь... А что такое любовь? Словечко-то затасканное вдоль и поперек, - профессор стряхнул пепел с сигареты и продолжил. - Им обычно нормальных мужиков пугают и глупых баб соблазняют. Вот я для себя все иначе вижу. Это кайф от прихода домой, удовольствие от блинчиков утром в субботу, готовность смиряться с дурным настроением в критические дни и щенячья радость, когда в пузе любимой толкается твой собственный карапуз.
Любовь — единственная страсть, не признающая ни прошлого, ни будущего.
Жизнь всех людей протекает сквозь время, и время течет через все жизни одинаково, равнодушное к тому, каким жестоким может быть отдельный момент, как наполнен он горем, болью или страхом.
оппозиционеры грубо острят: «Замечательное у нас Политбюро: два заикало (это Молотов и Рыков, оба заикаются), один ошибало (Бухарин) и один вышибало (это, конечно, товарищ Сталин).»
Поэтому и под открытым небом он чувствовал себя неуютно. У небес тоже были глаза.
Больной, которому еще можно помочь, имеет гораздо больше прав на сочувствие, чем труп, которому нельзя уже причинить ни радости, ни боли, который нельзя ни любить, ни ненавидеть.
"Каждая девушка никогда не должна забывать, что ей не нужны те, кому не нужна она".
если ждать хороших перемен, то можно их и не дождаться. Лучше уж что-то делать самому, чем надеяться на лучшее.
— ... А если кто-то думает лишнее…
— А мы и не думаем… — вставила Ярина.
— … то он глубоко ошибается! — закончил хозяин, и свирепо посмотрел по сторонам.
А мне вдруг стало чуточку грустно. Мог бы и подумать чего-нибудь лишнего. Думать-то я ему не запрещаю? Делать не позволю, а думать — пусть себе думает.
– Моя сестра умеет разжечь пламя в других, – продолжала я. – Ее муж может быть тишайшим человеком, пока не увидит ее. И тогда в нем загорится пламя, равное ее собственному.
– Ты так уверена в ней, – отметил он.
– Не меньше, чем в собственной душе, – подтвердила я.
— Вряд ли я теперь когда-нибудь обращусь к психотерапевту, — признался Аленочкин. — После всего случившегося…
— А мне что прикажете делать? — ворчливо поинтересовался Половцев. — Я каждый день разоблачаю то шофера, то бухгалтера, то официанта.
Время на обдумывание у меня было не ограничено, когда он умрет, не имело значения. И от этого только увлекательнее – можно спланировать такое сложное, научное убийство, какого нипочем не придумать, если поджимают сроки. Тут я согласна с Морисом. Впопыхах шедевр не создашь.