Убеждение, что свобода является привилегией только твоего народа, – весьма распространенная иллюзия.
Думаешь,что жаждешь правды,а когда она открывается,выясняется,что эта ноша не по тебе.
Все мысли на первых шагах были примитивнее мировоззрения таракана
Врага нужно добивать. Проявивший излишнее милосердие платит жизнями своих детей и внуков.
Вряд ли ты приехала в Рим одна? Где твои родные, у тебя есть муж? Откуда ты, где твой дом?
Я молча смотрела на него, не зная, что и думать.
— Я из России, я — русская. Путин… Вы же нашего Путина знаете?
— Что это — Путин? Город? Где-то в Греции, должно быть?
Наточка обернулась,окинула меня серьезным взглядом и заключила:
- Ворчишь? Значит, не померла.
- Хрен тебе, а не моя свежая могилка!- улыбнулась я, осторожно садясь на край постели и с ненавистью глядя на стул, где вчера сидел Крысеныш.
- Значит, венки можно выбрасывать? Как жалко!- начала сокрушаться подруга.- Всю ночь бегала по моргам,стремные и дешевые гробы искала,а ты,нахалка,так и не померла,- сосредоточенно помешивая ложечкой чай,сказала она и недовольно покачала головой.
- Одни убытки от тебя.
Хмурый взгляд аббата, как успел отметить брат Фрэнсис, являлся источником лучистой энергии, которая пересекала пространство с конечной скоростью и приводила к увяданию поглощавшего ее объекта - обычно послушника. Природа этого эффекта изучена не была.
Мало сил у того, кто должен быть всюду наготове; много сил у того, кто вынуждает другого быть всюду наготове.
Они шли маршем ради самого марша.
Нельзя надеяться на передышку, нельзя искать покоя в закоснелом невежестве и облегчения — в возврате к прошлом
– Оля! Ты на улице, что ли? – раздалось из дома.
– Нет! Я частично в доме!
– Это как? – не поняла мама.
– Ну… мыслями я там.
Индивидуальный стиль - искусство слушать себя, а не экспертов
Классической, - выдвинул предположение Энтони, - считается удачная книга, которая выдержала испытание временем и вызывает интерес у следующего поколения. Тогда ей ничто не грозит, как стилю в архитектуре или мебели, ибо взамен скоротечной моды она обретает художественную значимость.
Приплатив к шести гинеям — цена билета третьего класса — еще две гинеи, он получил в свое распоряжение каюту второго класса. Хотя от трюма ее отделяла всего лишь тонкая переборка, в ней был стол, за которым он мог писать, и кормили его все же немного лучше, а в Нью-Йорке он был освобожден от карантина, обязательного для эмигрантов.
— Странность — это еще не преступление. — Она вновь подумала о Мауре Айлз. — В какой-то степени все мы со странностями.
Я вас научу правильно финики собирать!
Когда была жива мама, всё было тёплым и спокойным...
Не знаешь как отделаться от мужика? Попроси у него денег.
— Ну, я пару покупаю; продаёшь ты?
— Нет, меняю.
— Что в промен берёшь добра?
— Два-пять шапок серебра.
— То есть, это будет десять.
Царь тотчас велел отвесить и, по милости своей, дал в прибавок пять рублей.
Царь-то был великодушный!
Но иногда — в редкие минуты уединения — она страстно хотела... заботы. Не вожделения и страсти, но проявления искреннего интереса. Чтобы кто-то сжал ее руку в своей, пригласил пройтись вместе, узнал, чем она живет, искренне за нее волнуясь, а потом подарил пустяковый знак внимания.
Чем больше любишь, тем строже надо быть...
Когда отзываешься о чьём-либо творчестве, худшая ошибка, которую можно допустить, — вести рассуждения с позиции интеллектуального эгоцентризма. То есть предполагать, что фильм или книга, понравившиеся вам, должны приводить в восторг всех без исключения. И соответственно, наоборот — всё, что не угодило вам, никому другому понравиться просто не может. Если же кто-то вашего мнения не разделяет — расценивать это как форму неполноценности.
Он влез в жизнь незнакомого человека, сделал ему больно, унизил, приблизившись к его женщине. И совершенно неважно, что сделал это неумышленно.
Зло нельзя победить, не выставив его на свет.
- Я вообще думаю, что ваш рай - чертовски странное место, Тай-Пэн. Все летают туда-сюда, как птицы, и у всех бороды. А в раю занимаются любовью?
- Не знаю.
- Если мы не сможем там заниматься любовью, я в этот твой рай не собираюсь.