«Мужество, — думал я, — бывает в измеримых количествах, как наследство, например, и если скаредничать, копить его, давать нарастать процентам, мы неуклонно приумножаем наш нравственный капитал в преддверии того дня, когда придется платить по счетам».
Если прочитанная книга на тебя никак не повлияла, то ты взял не ту книгу.
Он признал свое поражение и теперь принимал — принимал мучительно, всецело, обреченно — мирскую глупость.
- Эдда говорит, вы вляпались в дерьмо. - Мужчина свернул газету и положил ее на стол. Несмотря на жаркую погоду, он был в рубашке с длинными рукавами.
- Да, - признался я.
- Бывает. Все мы не раз оказываемся в дерьме. Вся штука в том, чтоб из него выбраться.
идет война и потому рассуждать следует не так, как велит совесть, а как подскажут обстоятельства…
Подумай, какое ты имеешь право презирать, - ты, чья добродетель - лишь отсутствие искушений, чей успех, возможно, - дело случая, чье высокое положение - заслуга далекого предка, чье благополучие, по всей вероятности, - злая шутка судьбы.
Мое звание главного экономиста и должность менеджера отдела экономики и регионального планирования были получены отнюдь не благодаря моим талантам в экономике и планировании; скорее они явились результатом моей готовности выдавать те отчеты и заключения, которые хотело видеть мое руководство, в сочетании с данной природой способностью убеждать других посредством написанного слова.
Грех ли это — находить священника привлекательным? Если это и не грех, то определенно безумие.
...Любое расследование - это бумага, разорванная на три части. Сверху обычно пишутся имена действующих лиц, снизу - имя автора затеи. Но главная часть - середина. Она склеивает неровные края в единое целое. Без середины невозможно перейти к заключительной части - выводам. Именно в середине написано самое главное - МОТИВ - как название на обложке книги.
Советник любил эту работу, похожую на складывание мозаики. Иногда цветные кусочки ложились впритык, линия в линию, а иногда не находили своего места. На заднем плане рисовались тени смутных догадок, впереди уверенно проступали контуры фактов. Дело обрастало мышцами и плотью, как скелет в фильме ужасов.
И кстати, нельзя отказать себе в удовольствии напомнить, что смерть - сама по себе, одна, без посторонней помощи - всегда убивает гораздо меньше, нежели человек.
Лицо Волан-де-Морта оставалось бесстрастным.
— Величие пробуждает зависть, — сказал он, — зависть рождает злобу, а злоба плодит ложь. Вы должны это знать, Дамблдор.
- Ещё попробуем, - мрачно, но решительно сказал Дэн в больнице, словно ребенок был мишенью, в которую они не попали, и стоит им только настроиться на победу, как у них все получится. Словно речь шла не о детях, а о взаимозаменяемых деталях.
- Жизнь не справедлива, кто сильнее, тот и побеждает
Самая большая и полная свобода — это свобода от собственных страхов.
Летящие плевки, крики охранников и треск парализаторов.
Последние свои шаги Брейн уже не помнил, его поглотила тьма, и он песком осыпался на свою койку.
Пять минут глубокой и полной сосредоточенности дадут больший результат, чем целые дни блуждания в умственном тумане.
Природа убедительно напоминала о том, что на носу – второй осенний месяц. Мол, пора бы и забыть уже о купальном сезоне и солнечных ваннах. Хватит того, что летняя эйфория растянулась вплоть до конца сентября. Теперь осенняя промозглость стремительно добирала упущенное. Ночью прошел дождь, а ветер трудолюбиво и усердно работал над прореживанием быстро желтеющей листвы.
Кто хочет верить, тому не нужны доказательства, а кто не хочет, тот все равно ничему не поверит.
– Харн, – встревожилась Таэльмина, – пообещай мне, если тебе посчастливится найти фею и она предложит награду, ты выберешь возвращение своего герцогства.
– Для тебя так важно стать герцогиней?
– Если бы это спросил кто-то другой, я бы ударила. Но тебя уже знаю, ты сейчас просто пытаешься меня переспорить.
Безумие и здравый смысл — два мира, разделенных всего одним шагом.
Секрет двоих остается секретом, если один из них мертв.
Он ранен туда, где болит сильней всего - в душу. А нет ничего более опасного, чем раненное животное.
Потерянного времени не вернешь, но можно попытаться не терять его впредь.
- Можно подумать, что ты русский? - всплеснула руками Фира. - Жора Циклер!
- Я одессит, - гордо заявил тот. - Это и половая ориентация, и национальность, и даже диагноз, чтоб ты знала!
Все началось с художников 1910-х годов, постепенно вернувших черному и белому полноправный хроматический статус, которым они обладали до позднего Средневековья. Примеру художников последовали ученые; одни лишь физики долгое время отказывались признать за черным статус цвета.