У меня свидание через полчаса, и я хочу на него попасть хотя бы через час!
не мусульманский ли обычай прощать врага, если он доказал подарками и делом свою преданность?
Власть - это дьявольское наваждение. Мираж. Чем ближе ты к нему, тем он дальше уходит. Столько требований к равновесию сил. Такое давление приходится выносить. Все последствия любого решения повисают на тебе таким бременем...
Истины – это то, во что я сейчас верю!
Вероятно, остановился в отеле, где полно подхалимов, которые талдычат ему, какой великой он будет рок-звездой. Ему следует побывать в гуще реальной биомассы.
«Они такие же существа, как и я. Просто… вот такие… противные!»
Все-таки жизнь не потеряла смысл, все-таки в ней была справедливость.
Франция настолько трепетно относится к Champagne, что даже настояла на внесении пункта об исключительном праве на это наименование в Версальский договор, который официально положил конец Первой мировой войне.
Да-да, целое поколение молодых французов полегло на полях сражений, несколько сотен тысяч мирных граждан были убиты, едва ли не десять процентов французского населения получили ранения, а у Франции нашлось время озаботиться винными этикетками.
Это так легко - из сытости, тепла, здоровья судить голодных, требовать нравственности.
Если бы меня попросили описать счастье, то я бы сказал: счастье самодостаточно и не нуждается в свидетелях. <...> несчастливым семьям, и прежде всего несчастливым супругам в этих семьях, ни за что не справиться с несчастьем в одиночку. Несчастью всегда нужна компания. Несчастье не переносит молчания, особенно неловкого молчания вдвоём.
Когда люди подымаются с ложа сна, они воображают, что они развеяли сон, и не знают, что становятся жертвой своих чувств, что делаются добычей нового сна, более глубокого, чем тот, из которого они только что вышли.
Запомни, девочка, предавать своих, какими бы они ни были, – самое гнусное дело. Умереть с честью, как последний осел, и то лучше!
Потому что вот что значит быть сильной в этом мире — где за каждым столом чей-то бизнес, чья-то сделка, чья-то репутация стоимостью в миллиарды.
Где нельзя быть живой. Где импульс — это роскошь, которую здесь не может позволить себе никто
— Кто это, по-твоему?
— Ваш муж. Он умер?
— А что, это заметно? — Юдит внимательно изучает фото. — Что он умер?
Умные учатся на чужих ошибках! А вот дураки гробятся на собственных!
Слово — сильнейшее из орудий мыслящих существ.
Рассказы, которые ты прочитал в определенном возрасте, никогда не исчезают из памяти. Ты можешь забыть автора или название. Можешь даже толком не помнить все события. Но если эта история чем-то тебя задела, она останется навсегда, затаится в укромном уголке твоего сознания, куда ты редко заглядываешь.
Больше всего запоминается страх. Если у тебя от чтения зашевелились на голове волосы, если, дочитав книгу до конца, ты закрываешь ее очень медленно, как будто тебе страшно кого-то побеспокоить, и осторожно отодвигаешь в сторону, значит, эта книга навсегда останется в твоей памяти.Магия начинается с буквы М. Она, впрочем, при желании может начинаться с любой буквы. Правильно расположив буквы, можно создать и волшебство, и мечты, и даже, я надеюсь, кое-какие сюрпризы…Не в том дело, что я был доверчивым, просто верил во все темное и опасное.Детям легко иметь дело со сказочными существами: они прекрасно подготовлены, чтобы с ними договариваться.-Игрешь с огнем.
-Только так я понимаю, что еще жив.
Видишь ли, мам, — грациозно поведя рукой по воздуху, сказал Джордж, — теперь, когда нам приходится собственноручно стирать носки, мы начинаем ценить тебя все больше и больше.
Я уже отдан силе, что правит моей судьбой.
Я ни за что не держусь, поэтому мне нечего защищать.
У меня нет мыслей, поэтому я увижу.
Я ничего не боюсь, поэтому я буду помнить себя.
Отрешенный, с легкой душой,
Я проскочу мимо Орла, чтобы стать свободным.
Материнство - самое тяжкое, самое страшное, самое чудесное и сладкое бремя.
Сталин всегда предпочитал окружать себя не безупречно честными и независимыми революционерами, а людьми с тайными грехами, чтобы при случае можно было использовать их как инструмент шантажа.
"- Жизнь - это дорога, - сказала я. - Длинная, бесконечная. Иногда на ней встречаются ямы, ухабы, крутые повороты. Иногда кажется, что дальше ехать нельзя - только остановиться и выйти. Но если рядом есть человек, который любит тебя по-настоящему, то любые препятствия заканчиваются. И остается только этот путь. Ровный, бесконечный, наш.
Даниил взял мою руку, поднес к губам, поцеловал.
- Наш, - повторил он. - Навсегда."
Возможно, все наши испытания покажутся нам глупыми через какое-то время, возможно сейчас они покажутся нам такими ангелами. Но мы это мы, вы понимаете, и это происходит с нами сейчас, а не когда-то давным давно. И мы не ангелы, чтобы утешаться видением конца, к которому всё придёт.
Красивые мужики, как и любые красивые вещи, созданы скорее для того, чтобы ими любовались и при этом не слишком пригодны к практическому использованию.
Дереву не больно, когда ломают его цветущие ветви, а материнское сердце исходит кровью, болея за своих детей. Такими уж создал нас творец...