— Слушай, Риате, — магистр нагнулся и выдохнул, — если ты сдохнешь, я тебя перекину в Миры Хаоса, найду там некроманта, а когда он тебя оживит, убью сам! Мучительно. Намек поняла?
«Когда отрезаешь от правды кусочки, чтобы окружающие не считали тебя дураком, в конце концов оказывается, что ты самый настоящий болван».
Может показаться естественным, что воин, способный остаться самим собой в столкновении с неизвестным, гарантированно может справляться с мелкими тиранами. Но в действительности это не так. Именно из-за этой ошибки погибли многие великолепные видящие древности. Ничто так не закаляет дух воина, как необходимость иметь дело с невыносимыми людьми, обладающими реальной властью и силой. Это – совершенный вызов. Только в таких условиях воин обретает уравновешенность и ясность, без которых невозможно выдержать натиск непознаваемого.
Дело не в том, что я боюсь Бога, мне страшно подумать, что Он начнет опасаться за меня.
У детей иная концепция страшного, пока их не научат, чему следует ужасаться.
Любое общество, от человеческого стада до аристократической олигархии, основано на условностях, возведённых в абсолют.
Мы шли к замку - замок, похоже, коварно отступал.
Мне стало не по себе. Это не был обычный глупый женский страх перед темнотой и воображаемыми ужасами. По ее голосу чувствовалось, что она едва сдерживается от истерики, и это убедило меня в том, что причина ее испуга не в игре воображения.
...первое впечатление часто бывает обманчиво. Новое увлекает, но действительно прекрасно только то, что после многих лет кажется все таким же, как в первый день.
Он говорил о неприятностях, которые наживут себе Соединенные Штаты из-за своего сухого закона. Вот упрямый народ! Ухватятся за что-нибудь, и хоть разбей голову об стенку. Сам он почти не пил, но приятно чувствовать, что можно выпить. Американцам, очевидно, приятно чувствовать, что нельзя выпить, но это ведь тирания! Они просто зазнались. Он не удивится, если узнает, что все там запили.
Картины Ван Гога – откровение, картины Лотрека – познание. Ван Гог – сама сердечность, Лотрек – сама трезвость. Они, казалось, жили на разных полюсах, однако оба горели одинаковым огнем.
«Мыслю – значит, существую».
В 709 году, как мы уже говорили, океан оторвал Джерсей от Франции. Волны поглотили двенадцать приходов. Дворянские семьи, живущие ныне в Нормандии, все еще сеньоры этих приходов, но собственность, на которую они имеют «священное право», канула в воду; со священными правами это частенько случается.
Когдa деньги идут к нaм, обстоятельствa всегдa выглядят стройно, блaгородно и почти пaтриотично. Но когдa зa деньгaми приходит нaлоговaя, тa же сaмaя схемa почему-то нaчинaет нaпоминaть пьяного боцмaнa без штaнов в дaмском сaлоне.
— Русский — очень сложный язык, — заметил он дипломатично.
— Не бывает сложных языков, — отрезал Заноза. — Бывают непроизносимые.
«Дорогу осилит идущий, бегущий, бредущий, ползущий, а тем, кто упал и сдается, подняться и не удается. Поверь, что успех впереди, и молча, упорно иди».
Это Санкт-Петербург, тут поход в Эрмитаж не считается свиданием
Пока мужчины вокруг пинали грязь и ругались в небо, Тибор тихо молился. Он не взывал к милосердному Богу, дабы тот спас его и его товарищей. Нет, в него он не верил. Он молился, потому что не знал, что еще делать.
И тут нахлынуло, заструилось. Моя жизнь была выморочным домом, и вот теперь мозг зачехлял в нем мебель, запирал двери и собирался отключить электричество.
Они знают, что между счастливыми, успешными людьми и теми, кто просто живет кое-как и как-нибудь, есть по крайней мере одно ключевое отличие: первые тратят максимально возможную часть 168 часов на свои ключевые компетенции, фокусируясь на свои цели и, подобно современным корпорациям, отбрасывая все остальное.
– Нам нужно запастись книжками про Лермонтова, – сообщила она Вольке. – Мы невозможно серые, ужас просто! Стыдно так уж совсем ничего не знать! Сходим в книжный магазин! Как ты думаешь, в Пятигорске есть книжные?
Волька об этом не думал, но готов был сопровождать хозяйку хоть куда.
– Но первым делом мы разложим вещи.
Волька скроил кислую мину. Лучше бежать на солнце и пугать в кустах птиц.
– Потом примем душ!
Волька закатил глаза. Лучше гулять по дорожкам и брехать на всех встречных собак.
– А потом… потом мы разыщем бывшую жену убитого повара Толяна Истомина!
Волька сел на задницу. Лучше есть шашлык под полотняными зонтами и пить из миски ледяной нарзан!
Я получаю по голове каждый раз, как оглянусь. Пора уже перестать оглядываться.
Ох, это время. Не возвратишь, не остановишь. Ни уговорами, ни взяткой; с ним, как с чиновником бесчестным, не столкуешься.
Почти всякий мужчина обречен на один-единственный тип женщины, я это много раз замечал.
Молодость всегда привлекательна. Даже по утрам.