Волшебник, который не может действительно уничтожить, не может и действительно творить.
Взяв конопляное семя, скифы подлезают под войлочную юрту и затем бросают его на раскалённые камни. От этого поднимается такой сильный дым и пар, что никакая эллинская паровая баня не сравнится с такой баней. Наслаждаясь ею, скифы громко вопят от удовольствия. Это парение служит им вместо бани, так как водой они вовсе не моются.
— Неужели вы вообще не платите налогов? — спросил Беннетт. — Ни сантима?
— Боже милосердный, ну конечно же нет! Ни одного сантима. — Отец Жильбер даже передернулся от отвращения. — Что за низкое, кощунственное изобретение, эти налоги! Мы не хотим иметь с ними ничего общего.
Реально лишь то, что приносит боль. Реально то, что происходит медленно, мучительно, когда каждый шаг вырезан криками, угрозами и ударами.
Если очень сильно любишь человека, никогда не взвалишь ему на плечи груз, который придется нести до конца жизни.
На свете полно женщин, которые тебя полюбят. Если какая-то не любит, забудь о своей привязанности к ней, забудь всё, что было, и найди ту, которая полюбит.
Человек должен помогать тем, кому, кроме него, помочь некому.
Есть правило, идущее от века,
И ты запомни, право же, его:
Чем ниже интеллект у человека,
И чем бедней культура человека,
Тем меркантильней помыслы его!
Подчиняясь законам драматургии, фильм вынужден придумывать ситуации и вводить вымышленных персонажей, чтобы обеспечивать развитие сюжета, поддерживать остроту переживаний, вынужден упрощать запутанные события, облекая их в правдоподобную драматургическую структуру. Как ни парадоксально звучит вывод Р. Розенстоуна, но «на экране история, чтобы быть правдивой, должна быть вымышленной».
Мало кто способен принять человека таким, каков он есть, со всем его прошлым, со всеми его помыслами, со всей его правдой. Любовь держится на лжи. Истина разрушает даже самый крепкий союз.
Игроки «Барсы» настолько терпеливы во владении мячом, что иногда кажется, будто они даже не в курсе, что на поле есть ворота. Иногда это выглядит так, точно они отдают пас ради самого паса. То, как методично они, владея мячом, доводят команды соперников до изнеможения, прозвали «смертью от тысячи передач». Но даже несмотря на это, видно, что игроки передают мяч очень быстро, с минимальным количеством касаний.
Что же неожиданного в том, что умирает человек, вся жизнь которого есть не что иное, как путь к смерти?
Гигантская сложность мозга позволяет понять один простой факт: наша жизнь управляется силами, которые мы не в состоянии осознать и которыми мы не можем управлять.
Но кошек не обманешь - они прекрасно чувствуют, кто их любит, а кто нет. Вообще человечество делится на "кошатников" и прочих. Причем прочих подавляющее большинство. Даже если они прикидываются из вежливости (или по другим причинам), будто любят кошек, то тут же выдают себя с головой; надо знать как обращаться с кошками! Кошачий протокол гораздо сложнее дипломатического - в его основе чувство собственного достоинства и взаимное уважение. В нем есть что-то от "Dignidad de hombre" (достоинство человека - исп.) латиноамериканцев, на что посягнуть можно только с риском для жизни. Кошки напрочь лишены чувства юмора, они непомерно эгоистичны и очень обидчивы.
- Да, но... ты ласкала его как ласкают собак.
Никогда не похлопывай кошку, а только поглаживай. И не делай резких движений перед самым его носом; когда ты гладишь Пита, ему нужно видеть, что у тебя добрые намерения. Ты всегда должна быть уверена что ему это нравится. Если ему не хочется, чтобы его гладили, он потерпит из вежливости - коты ведь очень вежливы, - но только недолго. Так что важно оставить его в покое прежде, чем у него лопнет терпение.
Той зимой Пит взял за правило подходить к своей двери, обнюхивать ее - и поворачивать обратно. Его видите ли, не устраивало противное белое вещество, покрывающее землю и все вокруг. Он принимался приставать ко мне, чтобы я открыл ему человечью дверь, ибо был убежден: хоть одна из дверей да должна открываться в лето. Поэтому всякий раз мне приходилось обходить вместе с ним все одиннадцать дверей и приоткрывать их по очереди, дабы он убедился, что за каждой из них та же зима. И с каждым его разочарованием росло его недовольство мною.
... когда он возвращался, льдинки на лапах стучали по полу, словно башмаки на деревянной подошве. Он свирепо посматривал на меня и отказывался мурлыкать, пока не слизывал льдинки, после чего милостиво прощал меня - до следующего раза. Но он никогда не прекращал искать Дверь в Лето.
Я засопела, как маленький рассерженный ежик.
- Адептов шпаги задерживать не буду. Бредящих романтикой, бегущим врагом и наступающими частями своих солдат, перед которыми вы гарцуете на белом коне - тоже.
Война, чтобы вам не говорили другие преподаватели, на 90% состоит из подготовки к бою, на пять - из того, что называется "послебоевой отходняк", когда солдаты пытаются напиться и расслабиться с женщинами, не обременёнными моральными принципами, и только на пять - из самого боя.
– Никто нам теперь не запретит любить друг друга, – ответила ему Эмма.
– Невозможно запретить любить, – добавил Ник.
– Возможно. Всё возможно.
Ирландские ребята набиты гневом. Огнеопасны... Но вообще ирландец может быть кротчайшим существом во всем Господнем творении. Дэн Фицджеральд, он спсобен себе руку отрезать, чтобы накормить голодного товарища.
Когда в обычной жизни, откуда ни возьмись, появляется нечто высокохудожественное, все удивляются, восхищаются, до тех пор пока не обнаруживают, что их надули, расставив хитрую ловушку.
- Вот это хрень! - раздался восторженный голос, в котором я с удивлением узнал свой собственный.
Ты всегда будешь встречать людей, с которыми будешь не совпадать взглядами, ладить со всеми невозможно.
Господи, как же хорошо, когда прохладным весенним вечером обнимает мужчина, которому ты действительно не безразлична.
детские книги должны заканчиваться хорошо. Добро должно побеждать слово. Потому что в детстве должна быть сделана прививка доброты. Сработает-не сработает эта прививка – никто не знает. Но её надо сделать.
Когда ты не двигаешься вперед и вверх, ты сползаешь назад и вниз.
Однако чаще всего бывает так, что самые дерзкие замыслы наиболее легко осуществляются.