...
Что быть могло и что случилось, Все сводится к извечному концу. В памяти эхо шагов По коридору, в который мы не свернули, К двери, которую мы не открыли.
Мейзи поежилась ,Элис теснее прижалась к подруге. Кажется, сейчас их выкинут со склада прямо в грязную воду. Причем с удовольствием.
Сделайте то, что от вас зависит, а остальное предоставьте судьбе.
Тепло его руки сразу же добралось до моей кожи, словно яд, просочившись сквозь плотную ткань платья.
Во время нашего новогоднего визита в 1971 году я спросил Иосифа, что самое важное из того, чего он не знает. "Когда будет второе пришествие, - пошутил он. Но за тем сказал уже серьезно: - Где сейчас моя первая жена, - и добавил: - Почему это до сих пор меня волнует - вот что самое загадочное".
Живые, постоянно ошибаясь, быстро наделяют усопших ореолом непогрешимости.
– Мы все чудовища, Надя, – отчеканил Малахия. – Просто некоторые скрывают это лучше, чем другие.
Из каждого самого незаметного и даже глупого человека можно сделать книгу. Надо только зацепиться за какие-нибудь важные концы. А если их нету, так надо придумать из себя, из своей головы.
Это значит, что каждый день надо жить так, словно тебе дарован всего один-единственный день. Надо пользоваться каждой секундой и чувствовать, что ты в самом деле живёшь на свете.(слова поэта XVIII века Томаса Торильда, Астрид запомнила в 17 лет, и позже внесла их в текст книги "На острове Сальткрока")
Мне кажется, что окружающий мир разделен пополам: в одном существует детство, во втором — взрослая жизнь, а дети и взрослые живут будто в разных странах. В детстве смотришь на мир, как на чудо, и умеешь видеть необычное в самом обычном, понимаешь, о чем говорят кошки и собаки, можешь надежно спрятаться под одеялом от привидения, а под столом построить свой собственный домик. Только в детстве руками можно дотянуться до радуги и искренне верить в то, что научишься летать, а утро навсегда избавляет от кошмара ночи. Детство замечательно еще тем, что у него нет прошлого, оно живет в своем настоящем, прекрасном и чистом мире. В детстве мы свободны от реалий жизни, и только будучи детьми мы — настоящие. Детей называют ангелами. Почему? Наверное, потому что они не знают чувства ненависти и живут в мире любви, где обиды тают от улыбки мамы, а каждый день приносит новые открытия. Детство — непорочное, оно святое, и бесценно тем, что не знает, как трудно быть взрослым. Оно заканчивается тогда, когда воспоминания вызывают грусть и хочется в него вернуться, а игрушкой становится сама жизнь. С годами память отсеивает все лишнее из детских воспоминаний, оставляя только радужное, светлое — то, чего не коснулась проза жизни.
Из Петербурга в тайгу ушел. Правда, тосковал, сильно вначале тосковал.Смотрел на уединенную жизнь, как на одиночную камеру. А теперь, и уже давно, знаю и чувствую, что настоящую свободу может дать только уединение, только пустыня безмолвия.
Осторожность и долгая жизнь идут рука об руку.
"... банк, ведающий фондами опекунского совета, обменял одно надёжное обеспечение на другое надёжное обеспечение, затем на ряд других, не столь надёжных обеспечений, и в конце концов на солидную недвижимость, которая оказалась и вовсе ненадёжной."
Человек превращается в монстра только тогда, когда сами люди выжгли в нем все человеческое. Чудовищами не становятся просто так. Их порождают иные чудовища.
Когда за тобой гонятся, надо бежать, пока хватает сил.
Нельзя торопиться жить, стремиться оторвать сегодня всего и побольше. Потому что не выйдет нахапать все за один день, а потом всю оставшуюся долгую и счастливую жизнь наслаждаться. Этой долгой и счастливой жизни просто не будет. Кто торопится жить, тот проживет короткую жизнь.
Алексей мало освоился с мирной жизнью, он был изумлен тишиной, он был переполнен ею.
Если хорошенько поразмыслить, то ничего удивительного в том, что датчане так счастливы, нет, ведь у них непристойно высокое качество жизни. Да, жизнь здесь стоит дорого, но в Дании есть за что заплатить. Я готова раскошелиться на чашечку кофе, потому что знаю, на что пойдут мои деньги. Человек, который обслуживает меня: а) не испытывает неприязни ко мне и б) ведет достойную жизнь. Здесь все получают приличную зарплату, тут всем помогают. Все платят свои налоги точно так же, как я плачу свои, и если у нас после этого остается меньше денег на покупку всякого барахла, которое нам по большому счету не нужно, то теперь я понимаю, в чем здесь смысл.
Тот, кто действительно желает помочь, найдет способ это сделать.
"Пойми, Сапфира: на эту гору я должен взобраться сам!"
Уголки ее губ чуть изогнулись:
"А зачем взбираться самому, если туда можно взлететь? Ты никогда никуда не доберешься до вершины на этих своих коротеньких подпорках, которые вы именуете ногами".
В экспедициях никакая работа не считается зазорной: даже начальники отрядов дежурят по камбузу, подметают полы, когда подходит очередь.
— Я буду ждать тебя, — шепнул на ухо красавчик и, улыбнувшись одними глазами, с нежностью добавил: — Самое прекрасное и непредсказуемое создание из всех.
Я уткнулась лицом в его грудь и закусила губу.
Вот от такого мужчины хочется варить детей, стирать борщ и растить носки! В смысле — стирать детей, варить носки и растить борщ.
«Моя сестра стройная, но у нее не очень длинные ноги и в ступнях есть плоскостопие. Зато сами ноги ровные, потому что она их ни разу не ломала. Она широкоплечая, но это не портит ее треугольную фигуру, а вот нос у нее с горбинкой, потому что когда-то она упала с велосипеда».
— А вы не побоитесь выслушать одну страшную историю? — спросил Снусмумрик, зажигая лампу.
— Насколько страшную? — оживился Хемуль.
— Примерно как отсюда до входа или чуточку подальше, — пояснил Снусмумрик. — Если это тебе о чем-то говорит.
В детские годы довелось мне прочитать воспоминания одного путешественника. Давно позабыл, как его звали и по каким местам, собственно, он тогда бродил, но запало в душу одно: на вопрос: «Что вам больше всего понравилось в странствиях?» — он ответил непредсказуемо. Не туземки топлес, не экзотические блюда, не чудные картины природы, никем до него не виданные, не новые реки и озера, собственноручно нанесенные на карты. Он ответил просто: «Больше всего понравился миг, когда вернулся домой».
Тогда я удивился. Ну разве это путешественник? Радуется возвращению в душную клетку, к обыденной жизни. Чего тут хорошего?
В те времена я был мал и глуп. Сейчас, возможно, тоже не эталон умственной полноценности, но чуть старше и мудрее. Теперь я его прекрасно понимаю.
Что может быть лучше горячей ванны и обеда на белоснежной скатерти после долгих месяцев барахтанья в грязи, сомнительного подножного корма и последующего выведения глистов? И пусть с удобствами в Мальроке дела обстоят не очень, но имеется баня, отапливаемое жилое помещение с хоть и жесткой, но настоящей постелью, добротная и сытная еда.