– Но какая польза от того, что мы будем рассекать эту тьму? – воскликнул Дриниан.
– Польза? – взвизгнул Рипичип. – Польза, капитан? Если под пользой вы имеете в виду набивание животов или кошельков, то, должен вам сказать, такой пользы в этом нет. Но, насколько мне известно, мы пустились в это путешествие не для поисков чего-то полезного, а ради приключений и славы. А тут перед нами величайшее приключение из всех, о каких мне приходилось слышать, и если мы повернём назад, то поставим под сомнение свою честь.
Если зло не беспокоит тебя, это не значит, что его нет.
— Гораздо проще убедить в чем-либо толпу, чем одного человека. Один человек, как правило, концентрируется на том, что он видит. А когда он вместе с кем-то, то часть ответственности он перекладывает на другого.
— Как это возможно? — капитан старался понять изо всех сил.
— Ну, как бы попроще… Ты когда-нибудь шел с кем-то в незнакомое место? Ты не знаешь дорогу, а человек знает. Вот вы идете, болтаете, смеетесь, приходите на место… А потом тебе нужно вернуться. И ты идешь, смотришь и видишь места, как в первый раз. И надо сказать, что так оно и есть. Ты просто не смотрел.
мы не выбираем, кого любить и кто сможет полюбить нас в ответ
Больше всего советов раздают люди, состоящие в максимально нездоровых отношениях.
– Все беды этого мира от любви, Ария, – произнёс после небольшой паузы Сир. – Люди ради своих любимых могут горы свернуть. Но ещё больше они готовы совершить из-за своего же эгоизма
Послышались шаги — но только одного человека, и Насуада, скосив глаза, увидела, что это Муртаг. Он был без маски и казался чрезвычайно мрачным.
Первым делом он избавил ее от боли. Облегчение, которое она при этом испытала, граничило с экстазом. За всю свою жизнь она не испытывала ощущения столь же приятного, как то, которое возникало, когда исчезала эта жгучая боль. У нее даже дыхание перехватило.
— Спасибо, — благодарно прошептала она.
Муртаг кивнул, отошел к стене и уселся на том же месте, что и в первый раз.
Справедливость должна быть справедливой!
На моменте, где я сказала, что Рома прислал мне видео того, как вертит задом, бабуля, имени которой я не знала, подскочила, подошла и потребовала показать. Все оставшееся время она пересматривала по многу раз все пять видео. Пару раз не выдерживала и восклицала: «Вот это ж пукло!», «Свят, а как вертит-то!», «Ох, где ж мои сорок лет, я бы…».
Полагаю, Роме сейчас икалось. А если бы поймал взглядом сверкающие очи незнакомки в возрасте, то еще и падалось в обморок.
«Ездить быстро, целоваться медленно, танцевать так, как будто никто не видит». И, конечно же, «закрывать плохую книгу, уходить с плохого спектакля и прекращать отношения, которые не доставляют удовольствия», это же классика, Лея, как так? Надо уметь, учись, это правда пригодится.
Воистину даже самые умные женщины тупеют, когда дело касается мужика! Пусть он на фиг не упал, один черт, становишься в стойку и ведешь себя как полная дура.
В последнее время слишком мало ценится то, что хорошо и правильно, и слишком высоко то, что дает власть над другими.
- Я за ней весь год... А он?! Пришёл, увидел, побе... наследил?!
...никакой военный в здравом уме в открытый конфликт со своей женой не вступает – ведь только она знает, из чего состоит то, что лежит у него в тарелке.
— Как тебе это? — спросила его напарница.
— Омерзительно. Других слов не нахожу. Куда смотрела разведка?
— Матвей, разведка — это мы с тобой.
Теперь я знаю, что человеку проблемы необходимы, - решая их, он приобретает и выигрывает больше, чем тогда, когда старается ничего не замечать или просто ничего не делать.
Не понимаю я аристократию. Живем в "прогрессивном" веке. В любой лавке можно купить револьвер за мелкую монету, но некоторым только дай возможность, и они с радостью нашинкуют друг друга полосками железа ради какой-то призрачной чести.
спешка — это обычное состояние любой матери, чей ребенок не успел сменить молочные зубы на коренные. В особенности если эта мать воспитывает чадо одна.
На каждого человека, как и на каждый поступок, следует смотреть с определенного расстояния. Иных можно понять, рассматривая их вблизи, другие же становятся понятными только издали.
Франсуа де Ларошфуко
А через пару дней после похорон упала и сломала руку. И одно к одному – что-то неправильно срослось, надо было опять ломать и снова составлять. Представляешь, какая боль немыслимая? Я с ней поехала в больницу. И такой врач душевный попался, человеческий, хоть и совсем молодой. Вправляет и говорит: „Больно, мамаша?“ Она головой покачала: „Разве это боль? Я дочку на днях похоронила – это боль“. У врача вытянулось лицо, и он склонился и руку ей поцеловал…»
— Взаимопонимание — сложное чувство, не думаю, что его так легко достичь!
Мои старые раны всё чаще ноют ночью. Иногда кажется, что весь я — одна сплошная рана.
И с каких таких пор вы всерьез беспокоитесь о своей репутации? Как мне кажется, совесть для вас дороже. Это то, что вы есть, кем хотите быть. А репутация — всего лишь то, что думают о вас другие. Вы из тех, кто может легко пренебречь мнением леди Сесилии или даже самого короля.
Ни одно горе не трогает неискушенного человеческое сердце сильнее, чем пропажа ребенка.
Только я не понял, – смущенно протянул орк. – А что такое жентельмен? Я смерила орка задумчивым взглядом. Такому объяснять – на всю ночь работка. – Это, мой монстрообразный друг, совершенно неважно.