Ленин в такой неизмеримой степени превосходил своих ближайших учеников, что они чувствовали себя при нем как бы раз навсегда освобожденными от необходимости самостоятельно разрешать теоретические и тактические проблемы. Оторванные в критическую минуту от Ленина, они поражали своей беспомощностью.
Тоську когда опрашивают, какая у нее любимая картина, она всегда говорит – «Портрет незнакомки» Крамского. Как увидела Тоська первый раз эту картину в «Огоньке», сразу вырвала, чтобы повесить над кроватью. Конечно, в музее эта картина еще лучше, но она в Москве, в Третьяковке, а в Москве Тоська никогда не бывала. Но, встречая «Незнакомку» в журналах, Тоська всегда вырезала ее и не жалела об этом, потому что каждая репродукция непременно открывала ей что-нибудь новое в любимой картине.
– Три дня отсрочки – это слишком долго, – сказал он. – Так что Кеннеди не подходит. Давайте выберем Эдвардс. Быть может, завтра небо расчистится. – Он посмотрел на метеоролога. – Сделай так, чтобы облачность исчезла.
– Это я мигом, – ответил тот. – Только спляшу танец дождя задом наперед.
- Ему можно доверять? - Он сидит с нами за столом. Не задавай глупых вопросов.
Грустные глаза. И они действительно были то ли грустными, то ли печальными, но то, что явно невеселыми — точно. Ну, а когда ваши глаза приобретают такой вид, это говорит о том, что уже и жизнь-то не мила и никаких благ не нужно.
Семнадцать-восемнадцать веков тому назад непросвещенные римляне охотно отправляли христиан на арену видневшегося вон там Колизея и для потехи выпускали на них диких зверей. Впрочем, не только для потехи, но и в назидание. Народу старались внушить отвращение и страх к новой вере, которую проповедовали последователи Христа. В мгновение ока звери раздирали несчастных на части, превращая их в жалкие, изуродованные трупы. Но когда к власти пришли христиане, когда святая матерь-церковь подчинила себе варваров, она не стала прибегать к подобным средствам, чтобы доказать им ошибочность их взглядов. О нет, она передавала их милейшей инквизиции и, указывая на благословенного Искупителя, который был кроток и милосерден ко всем людям, убеждала варваров возлюбить его; и дабы убедить их возлюбить его и склониться перед ним, инквизиция делала все, что было в ее силах: сперва с помощью винта им выламывали пальцы из суставов, затем пощипывали их тело щипцами - докрасна раскаленными, потому что так приятнее в холодную погоду, затем слегка обдирали их заживо и наконец публично поджаривали. Инквизиторам всегда удавалось убедить неверных. Истинная религия, если ее подать как следует, - а матерь-церковь это умела, - очень, очень целительна. И необыкновенно убедительна к тому же. Одно дело - скармливать людей диким зверям, и совсем другое - при помощи инквизиции пробуждать в них лучшие чувства. Первая система изобретена жалкими варварами, вторая - просвещенными, цивилизованными людьми. Как жаль, что шалунья инквизиция более не существует!
Бывают люди, которые демонстрируют вам свои наклеенные в альбомах фотографии, где запечатлен каждый миг их жизни. Им повезло, - наверное, у них всегда был под рукой аппарат, верный свидетель и спутник. Мы же никогд не думали об этом, ни Рене, ни я. Нам было достаточно просто жить, день за днем.
(Часть 3)
В наше время не только продукты питания превратились в суррогаты-суррогаты чувств стали обыденными настолько,что вытеснили настоящие чувства.Суррогаты любви,суррогаты заботы,суррогаты сочувствия.
О, какое это счастье – спасти сына от жизни в тропиках!
В Канаде на следующий день после показа фильма "Мимино" ко мне в гостиницу пришла журналистка. Она расспрашивала меня о кино и литературе, архитектуре и живописи, о любви и судьбе человечества. (Она говорила по-русски с приятным акцентом). Ей нравилось, как я отвечал, она смеялась над моими шутками. Меня трудно разговорить, но у неё, молодой и привлекательной, это получилось.
А на следующий день в газете, на последней странице, появилась моя маленькая фотография, под которой было написано: "...ни по одежде, ни по манере поведения советский режиссёр Георгий Данелия не похож на агента КГБ, каким он на самом деле является..."
— Адам и Ева не знали ничего друг о друге, — сказала она.
— У нас с тобой наоборот. Они увидели, что голые, им стало стыдно. А мы увидели, что одеты, и пришли сюда, чтобы быть нагими.
Если бы были посланы все шесть, заявил он [Вильсон] с той великолепной неспособностью признавать ошибки, которая потом сделала его фельдмаршалом, то «это отступление было бы наступлением, а поражение — победой».
– То есть жирный уродливый мужчина все же может быть забавным, обаятельным и успешным, – продолжала Джейн. – Но получается, что для женщины это самая позорная вещь.
С этого момента я стал бороться со всем, что было уродливым во мне. Не из соображений морали, а из кокетства, чтобы нравиться. Точно так же, как женщины используют косметику.
“ — Лесной царь, помоги мне вернуться к нему. Это то, чего я хочу больше всего на свете...”
У нее все мозги в титьках — беда лишь в том, что они разъединены.
Как я мог тебя ревновать, если все это время ты тосковала обо мне, Данте?
... счастье в одиночестве - не полное счастье!
«Да я не то чтобы воцерковленная.
— Я тоже раньше не была. А сейчас все готова отдать, лишь бы убедиться, что там, наверху, кто-то таки есть. Что все это не просто так.»
Я, должно быть, выгляжу как страус, неизменно прячущий голову в релятивистский песок, чтобы не встречаться с дьявольским квантом.
Но одного желания измениться недостаточно. Нужно еще где-то найти в себе силы сделать хотя бы крохотный шаг в нужном направлении.
Когда вы знакомы с писателем лично, почти невозможно быть нормальным читателем.
Первый этап развития общества вел к закону о том, что человек имеет право на жизнь. Второй приведет к закону, что человек имеет право на счастливую жизнь. Но путь очень трудный.
– Сейчас я радуюсь своей смертной природе. Такую жизнь можно выдерживать несколько десятков лет, но не столетиями. Сейчас я ничуть тебе не завидую.
– А прежде?
Настал ее черед смотреть вдаль.
– Когда-то я хотела дожить до конца времен и собственными глазами увидеть, как исчезнет мир. И очень злилась, что мне это не суждено.
Никогда не следует оставлять надежду.