Семья - это и поддержка, и помощь, и плечо, подставленное в трудной ситуации
Делай, что можешь, с тем, что имеешь, там, где ты есть. Теодор Рузвельт
Ожидание чего-то вкусного было во много раз интереснее, чем поедание этого вкусного.
На самом деле у нас нет нормальных уроков. Двадцать минут учитель старается добиться тишины, затем - немножко урока, а потом, за 15 минут до конца, весь класс уже на ногах, шумит.
Утро он провел так, как большинство людей предпочли бы его не проводить.
вытерпеть - твой долг, раз это неизбежно. Слова, что ты не вытерпишь того, что судьба назначила тебе терпеть, лишь свидельствуют о слабости и глупости
Теперь я сам настоящий Хоуплесс — Потерявший надежду. Потому что сейчас я чувствую себя совершенно отчаявшимся.
- Тяжело, да? - выручает меня Джанет. - Тому, кто остался.
Когда ты влюблен, и два дня до новой встречи кажутся бесконечными, а полгода – это как целая жизнь и еще половина смерти после нее. Целое море черной пустоты, перейти которое не хватит сил.
Я позволил себе стать законченным уродом – это стало моим прикрытием. Позволил себе стать тем, кто использует девушек и бросает их, как только они начинают докучать. Я перестал верить в нечто большее, чем в сексуальное влечение. А каждая, кто вроде бы начинает вызывать интерес, в итоге разочаровывает. И я всегда готов к этому заранее. Знаю, что так будет.
Вот что со мной сделала Тейт.
Вот что я сделал с собой сам.
«Индустриальному обществу требуется большое число весьма квалифицированных и образованных работников, менеджеров, техников и интеллигентов; следовательно, даже самое диктаторское государство не может избежать необходимости как массового образования, так и открытия доступа к высшему и специальному образованию, если это государство хочет быть экономически развитым.».
... лучшие бюстгалтер - руки мужчины!...
К тыловым службам полка солдат с передовой не подпускали. Они не так угодливы и послушны, не достаточно сообразительны, податливы и бессовестны. Они не владеют гибкостью и тонкостью ума, чтобы без всяких намеков и подсказок служить начальству верными псами.
Люди с чистой совестью и этой, как её, честностью, в услужение полковому начальству непригодны. Никто из тыловых крыс не должен оставлять своего места, ни последний повозочный, ни повар, ни даже портной и тем более Ёся, парикмахер полка. Майор, замполит, знал это прекрасно.
Отработанный и налаженный тыловой аппарат в трудный и переломный момент не даст даже осечки, в любом щекотливом и незаконном деле будет полный ажур.
Он прекрасно понимал, что все берут, а те, что помельче, как крысы тащат, а те третьи, как муравьи, подбирают по крохам. Он знал, что львиная доля солдатских ротных пайков остаётся в полковых тылах и до рта солдат стрелковых рот не доходит.
Даже саперы, которым по долгу службы, нужно бы было быть в стрелковых ротах и заниматься там проведением инженерных работ, сидели постоянно в тылах полка и занимались благоустройством блиндажей, бань, лошадиных стоил, для тыловых начальников и для их подчиненных.
Тылы полка стояли и ждали, когда стрелковые роты возьмут очередную деревню. Возьмут и с хода пойдут вперёд, преследуя немцев. Только тогда, вслед за ротами трогались и они. А на переднем крае, который проходил перед деревней, оставались лежать присыпанные снегом трупы убитых солдат.
А когда исполняется самое твое заветное мечтание, тебе хочется, чтобы всем было хорошо, как и тебе. Ты готов забыть и простить все обиды, помириться с теми, с кем был в ссоре.
Cтоит лишь понаблюдать за движениями человека, его прикосновениями к собственному телу, когда он просыпается, нервничает или испуган, и часть «эрогенного кода» партнера станет понятной.
-Как писателю уничтожить свою книгу?
— О, очень просто. Нужно начать хорошую историю, которая что-то для тебя значит, а потом превратить героев в кретинов и забыть про все, кроме неправдоподобно-сахарной любви.
большинство людей считает интернет виртуальным пространством, тогда как он едва ли не реальнее самой жизни. Виртуален не web, виртуальным стал реальный мир.
Входи, входи смелее! – указал на стоянку степняк. – Мой дом – твой дом! Мой ковер – твой ковер! Мой кумыс – твой кумыс! Мой табун – всегда мой табун!
Были и у нее хорошие качества. Она искренне считала, что вокруг все дураки, а значит, и разговаривать с ними надо доходчиво. Объяснять по десять раз и не обижаться, если дойдет только на одиннадцатый. Ну дураки же!
Елена Ивановна вызвала его маму. Они долго шептались в раздевалке, и после разговора воспитательница вышла довольная, будто съела в одиночку целый торт. Уже на следующее утро она достала здоровенный бинт и начала приматывать левую руку Саши к туловищу. Сашина мама стояла в раздевалке и молча наблюдала за процессом. Сын смотрел на маму, надеясь, что она вмешается и остановит странное бинтование. Но мама делала вид, что все нормально. Саша начал вырываться, вытягивать из-под повязки руку, но Елена Ивановна его одернула:
— Стой спокойно. Это для твоего же блага.
И продолжала туго мотать руку мальчика. Саша еще раз повернул голову, чтобы увидеть маму в дверях раздевалки, однако она уже ушла. Весь день Саша ходил с привязанной к боку рукой. Он пытался ослабить бинты, но Елена Ивановна постаралась — примотала намертво.
Когда мы вырезали из цветной бумаги звезды, чтобы сделать открытку к седьмому ноября, Саша сидел и с ужасом смотрел на ножницы, не решаясь взять их в правую руку.
— Режь. — Елена Ивановна встала над ним и никуда не уходила.
Саша взял ножницы правой рукой и попытался резать. Конечно, у него ничего не получилось.
— Тебя надо переучивать. Никто не пишет левой рукой. Никто не держит ложку левой рукой, — объясняла Елена Ивановна, — все дети делают это правой. И ты тоже будешь. Надо стараться. Всех переучивают, так что не ты первый, не ты последний. Потом еще спасибо мне скажешь.
Саша старался. Но не мог. За обедом он облился супом и уронил на пол котлету. Елена Ивановна заставила его поднять котлету и все равно ее съесть. Саша не сопротивлялся. Он очень хотел все делать правой рукой, но именно левая его слушалась, а правая — нет.
Он не плакал, хотя остался голодным, не сопротивлялся, когда после тихого часа Елена Ивановна перемотала ему руку покрепче. Весь день он ходил с выражением крайнего удивления на лице и все время оглядывался в сторону раздевалки. Наверное, он надеялся, что там, в дверях появится мама и скажет воспитательнице, чтобы больше его не мучила. Наверное, Саша никак не мог поверить в то, что мама дала добро на подобные истязания.
— Почему он не спорит? — спросила я Стасика. Я до жути жалела Сашу, который левой рукой вырезал такие цветы, какие мы правой не могли сделать. И он очень здорово рисовал левой рукой, хотя ему приходилось класть лист по-другому. Наискосок. Но все равно его рисунки оказывались самыми лучшими. Я не понимала, почему его наказывают, переучивают и почему он даже не плачет, не вырывается.
— Его мама на это согласилась, — ответил Стасик.
— Ну и что? Ему же плохо! Ему надо помочь! — Во мне проснулись чувства, которых я прежде не испытывала. Я хотела спасти Сашу от мучений. Уж он-то их точно не заслуживал.
Когда мы собирались на прогулку, Саша всегда одевался с левой руки и обувался с левой ноги — натягивал куртку на левую руку, а ботинок — на левую ногу. Елена Ивановна подскочила и стала рассказывать про плохую примету — обуваться с левой ноги. А нужно все делать с правой — именно правую ногу первой спускать с кровати, когда просыпаешься, и правой же ногой ступать за порог квартиры, когда выходишь на улицу. Иначе удачи не будет.
Во время полдника Саша опять облился киселем и уронил на пол запеканку. Елена Ивановна начала над ним смеяться — взрослый мальчик, а ест, как младенец. Разве не стыдно? Саша молчал. Он терпел целый день. И весь следующий. Он ходил вонючий, с застывшими пятнами супа на рубашке. Ему было плохо.
Но Елена Ивановна радовалась — ее методы действовали. Саша, с ее точки зрения, ровнее, чем накануне, вырезал круг из цветной бумаги правой рукой и меньше облился супом. Он ел очень медленно, аккуратно поднося ложку ко рту. Наклонялся ниже, уткнув нос чуть ли не в тарелку, чтобы поменьше пролить. Саша сидел за столом дольше, чем мы все, а воспитательница стояла за его спиной, следя за тем, чтобы он доел суп.
– Что там нового в компании и мире происходит? А то я с этим режимом «работа – тренировка – работа» даже последние сплетни выслушать не успеваю.
– В мире без особых изменений. Африка голодает, Ближний Восток полыхает, кого-то бомбят. Европа всё больше напоминает не то Древнюю Грецию, не то Древний Рим своим декадансом, теперь они дошли до идеи чрезмерного применения силы пострадавшей стороной, если та пыталась защититься всего лишь от изнасилования. У нас, как всегда, воруют, правда, всё подряд: что можно и что нельзя, не оглядываясь на мораль, законы и здравый смысл
Но писатель – это не тот, кто пишет, а тот, кого читают.
Впереди меня ждала пропасть, а я верила,будто могу летать.
НоаиДжуд становится Ноа и Джуд. — Ты их убила? — недоумевает Гильермо. — Нет, я их спасла. Наконец-то.
Как бурьяну, так и розам Солнце светит круглый год. Будь и ты таким же солнцем Для рабов и для господ.