Есть такое состояние, когда вот, например, заходишь в Лондоне сорокашестилетним таким красавцем в Олд Гладстон клуб, юрист, эсквайр, прическа за двести фунтов. Запах кожи, старого одеколона, здоровых и красивых людей.
А просыпаешься в Тамбове, в передвижном дельфинарии, кем-то забытый. С сырой мойвой в карманах.
И самое страшное, что при этом всё-всё помнишь. С деталями.
И дельфины тебе улыбаются своими циркулярными пилами.
«Стоит только понадеяться, что крутом ясно, как вдруг на небе появляются тучи, закрывающие обзор».
Античное презрение к "писанине" странным образом уживалось в культуре 2 с иудео-христианским отношением к Писанию. Культура 2 — это тоже в известном смысле культура Книги, а люди этой культуры — некоторым образом люди Слова. Однако Слово с точки зрения культуры слишком действенно, чтобы оно могло достаться кому попало. Поэтому в полной мере словом владеет лишь первый человек в иерархии, причем ему позволено наиболее письменное (то есть восточное) отношение к слову. Сталин иногда изображается с атрибутами письма — бумагами, чернильницей. А чем ниже место человека в иерархии, тем более античное отношение к слову ему предписано: возгласы, приветствия, выкрики, и — на самом нижнем уровне — безмолвные аплодисменты.
"Дети с переломанными крыльями, все мы просто хотели жить, но не у всех из нас получилось даже выжить…"
С ним случилось самое страшное, что могло произойти, – он стал нормальным. Все пуговицы на месте.
Мальчишка обладает добродетелями рыцарственности, каковые мужчина, мыслящий разумно и зрело, всегда отметает как никчемные довески к празднику любви. Мальчишка менее боязлив, нежели мужчина, оттого что менее зрел, ведь зрелость легко делает подлым и эгоистичным. Посмотрите только на твердый, злой рот мальчишки-подростка: очевидное своенравие и явное упорствование на когда-то втайне данном самому себе слове. Мальчишка держит слово, мужчина предпочитает его нарушать. Для мальчишки самое прекрасное – твердо держать слово (Средневековье), для мужчины же – заменять одно обещание другим, новым, которое он мужественно обещает сдержать. Он дает обещания, мальчишка держит слово до конца.
То, что страшит земного человека, радует Ихтиандра.
Гэзлайтинг - вид психологического насилия, цель которого - посеять у жертвы сомнения в ее восприятия реальности, выставить ее сумасшедшая, "сделать дуру"
Врать себе — последнее дело, а врать другим о том, что и так является достоянием общественности, попросту глупо.
"Принцесса снова в Стигмалионе. В платье нарядном, на троне, в короне. Перчатки, вуаль, меховое манто. Только бы шрамы не видел никто."
...дар поэзии может быть прирожденный, но он требует такой же тщательной обработки, как и масса металла, из которой вы строите свои машины.
Есть вещи, которые лучше оставить неизвестными.
Те, кто даются нам для опыта, не задерживаются в нашей жизни.А кто нужен нам для счастья, остаются в ней навсегда, так или иначе. Нельзя бояться потерять того, кому ты не нужна, и не стоит цепляться за такие чувства. Значит, они не настоящие, а всего лишь проверка перед чем-то большим.
У уникальных работ должны быть уникальные авторы.
— Алекс, а ты республиканка или демократка? – обратился к ней Дэниел. — Пессимистка
Одна из целей моих воспоминаний - развеять миф о том, что наиболее жестокое время репрессий наступило в 1936-1937 гг. Я думаю, что в будущем статистика арестов и расстрелов покажет, что волны арестов, казней, высылок надвинулись уже с начала 1918 года, ещё до официального объявления "красного террора", а затем прибой всё время нарастал до самой смерти Сталина, и, кажется, новая волна в 1936-1937 гг. была только "девятым валом"...Не Сталин начал "красный террор". Он, придя к власти, только резко увеличил его, до невероятных размеров.
начало никогда не находится там, где мы рассчитываем его найти
Это только неискушенный человек может думать: раз вы профи, консерваторию закончили, концерты даете, значит, все у вас идеально должно получаться. А вот и нет. Это как уровни квеста – чем выше, тем сложнее. Не зря мы вкалываем часами, и на репетициях, и дома, чтобы звучало так, будто это самое плевое для нас дело. Открыли любые-разлюбые ноты и сыграли так, что все умерли от восторга.
— Если что, в перину на моей кровати зашиты сто крон.
— Зачем ты мне это говоришь? — не поняла я.
— Вдруг мы не долетим.
— Полагаешь, в этом случае мне повезет больше всех?
«Не мсти, а прости. И увидишь, как жизнь их за тебя размажет» (Омар Хайям)
— Это для твоего же блага.— Можно мое благо, я сама себе устрою, без посторонней помощи? — уперла я руки в бока.
В окопах атеистов нет
Скрипучее дерево два века стоит, а крепкое валится.
...Вот, значит, как надо в Питере жить, думал Захар, возвращаясь домой, к тетке. Именно так: свободно, с иронией обсуждая любую тему и любого человека; рассказывая, никого не боясь, политические анекдоты, зарабатывая своим трудом и талантом много денег, ни у кого и ни на что не испрашивая позволения...
Кто будет охранять охранников?