Нет лучшей "музыки в человеке", чем скромность и умение помолчать, не выдвигаться на первое место.
Истина не является целью, в ней есть смысл, только когда она чему-то служит; увы, в основном она препятствует движению; хуже: разрушает.
Если бы ты хоть разок свалила дерево так знала бы тот звук он скрипучая петля жизни перед тем как дверь захлопнется.
Воин, который грамоте не знает и за себя постоять не сумеет, его кто хошь вокруг пальца обведет.
— Чтобы уж совсем соответствовать матерым безопасникам, по приезду домой я должна затащить тебя в постель. Ну, знаешь, секс...
Кощей поперхнулся.
— Секс? Это тот самый, где надо двигаться?
— Боюсь, что да.
— Прости, дорогая, но как-нибудь без меня.
— Хвала небу, я уж испугалась, что ты согласишься.
Люков — собственность Воробышка! Руками не трогать. Глазами не смотреть. На Воробышка даже не дышать!
P.S. Воробышку Евгении можно ВСЕ: на Люкове, около Люкова, с Люковым!
P.P.S. Жене Воробышку можно вообще ВСЕ!
Люков бдит!
Я всегда выслушаю и постараюсь понять. Я в любой ситуации буду на твоей стороне. Ты можешь совершать импульсивные поступки, Ира, на то ты и женщина. Но позволь мне обеспечивать твою безопасность, позволь мне защищать твои интересы. Мне, как твоему мужчине, это жизненно необходимо. Я хочу, чтобы ты делилась со мной своими проблемами, радостями, печалями, незначительными на твой взгляд мелочами
Подарок который нежеланен, не греет сердца.
У смерти нет любимчиков – она всех любит одинаково.
— Дом… — солнечный океан хлынул в кровь. — Дом — это место, где можно не подлаживаться. Не контролировать слова. Быть усталым, когда устал, быть молчаливым, когда хочется молчать — и при этом не бояться, что обидишь. Не притворяться ни мгновения — ни жестом, ни взглядом…
— Так не бывает.
— Наверное. Поэтому у меня никогда не было дома.
Ведь самые сложные враги — это те, кто свои. На поле боя всё понятно, вот ты, вот враг. А если твой враг в твоём доме, как тогда? Здесь простых решений нет, и каждый решает для себя сам.
Говорят, чудаки украшают мир. Отчасти – да. Хотя иной чудак никаким украшением не является, ухудшая жизнь и себе, и другим.
При этом русские рабочие работали очень хорошо, показывая производительность труда на 40 % выше, чем немецкие.
Ретушь убивает душу фотографии.
Бог не прощает грехов, которые совершаются по его воле.
Я не знаю более наглой лжи, чем максима, которую с детства вбивают нам в голову: "В здоровом теле - здоровый дух". Кто сказал, что здоровый дух - это идеал, к которому все должны стремиться? "Здоровый" в данном случае означает пустой, посредственный, лишенный воображения, набитый глупыми стереотипами, порожденными общепринятой моралью и официальной религией. Что такое "здоровый дух"? Дух конформиста, ханжи, нотариуса, страхового агента, фанатика, старой девы или бойскаута. Это не здоровье, это явная патология. Уникальный и богатый внутренний мир неимоверно "грязен", в нем есть место дурным мыслям, запретным плодам, изощренным фантазиям, безумным мечтам, любопытству и сомнению в тривиальных истинах.
Вкус - это талант. Он может быть несколько исправлен учением и опытом, но часто знания лишь портят его. Вкус есть мировоззрение, мировосприятие, миропонимание. Различение на вкус двадцати шести видов маслин - такое же проявление культуры, как определение на слух сорока одной симфонии Моцарта.
"Тайна маскарадов - тайна женская. Для женщин маскарад великое дело."
Размеры русского государства ставили русскому народу почти непосильные задачи, держали русский народ в непомерном напряжении. И в огромном деле создания и охранения своего государства русский народ истощал свои силы.
Требования государства слишком мало оставляли свободного избытка сил.
Вся внешняя деятельность русского человека шла на службу государству.
И это наложило безрадостную печать на жизнь русского человека.
Всё и все, кого мы любим, есть наша мука, - чего стоит один этот вечный страх потери любимого!
Нет сильнее оружия в любом арсенале, чем поднять на смех.
Вид чёрных женских туфель на высоком каблуке торчащих над перилами, действует на «население» воинской части вроде фугасного снаряда. Особенно на срочников.
В самом деле, никогда жалость так сильно не овладевает нами, как при виде красоты, тронутой тлетворным дыханием разврата. Пусть бы еще безобразие дружилось с ним, но красота, красота нежная... она только с одной непорочностью и чистотой сливается в наших мыслях.
Как говорила тётя Циля, "самый страшный вид безработицы - неработающая голова".
Едут чеченов убивать. И того, кто тебя распял, тоже убьют. А вот, если бы он мне попался, я, знаешь, Сашка, не стал бы его губить. Я только в глаза посмотрел бы: зверь он или человек? Есть ли в нем живого чего? А если бы я живое увидел, то спросил бы его, зачем он разбойничает? Зачем всех кругом убивает? Разве мы ему чего сделали? Я бы сказал: "Слушай, чечен, ослеп ты, что ли? Разве ты не видишь, что мы с Сашкой против тебя не воюем! Нас привезли сюда жить, так мы и живем, а потом мы бы уехали все равно. А теперь, видишь, как выходит...Ты нас с Сашкой убил, а солдаты пришли, тебя убьют... А ты солдат станешь убивать, и все: и они, и ты - погибнете. А разве не лучше было то, чтобы ты жил, и они жили, и мы с Сашкой тоже чтоб жили? Разве нельзя сделать, чтобы никто никому не мешал, а все люди были живые, вон как мы, собранные в колонии, рядышком живем?