А смерть? Смерть везде одинакова…
Их внутренний мир не сложнее, чем у ржущей диким хохотом обкуренной гопоты в подворотне: инстинкт самосохранения, половой инстинкт и любовь к себе, драгоценном.
Счастливый король - гораздо большее благо, чем несчастный мужчина, разлученный со своей любимой женщиной.
Ты и запах чувствуешь. Запах гибели. Запах смерти. Запах разложения. Небо рушится. Небо падает. Небо мертво.
Я оглядела ворота. Они были обильно размалёваны краской из аэрозольных баллончиков. Среди надписей присутствовало несколько имперских, охраняющих Питер заклинаний, — «Цой жив» и «Зенит — чемпион».
Люди привыкли верить в лучшее. Видят только то, что хотят видеть.
Поменьше надо думать обо всей этой чепухе: что надела, то надела, небрежность – непременный элемент хорошего вкуса. Можно записать это изречение?
Мама??? Это что за мать, вашу мать?!
На нас оглядывается стюардесса — это я замечаю. И на ее лице — зависть. Она-то повидала многое, ее пледом не обмануть.
Ни один северянин не верил тому, что говорило ему государство. Все насквозь пропитано ложью и пропагандой, все строится на посыле, направленном на оболванивание своего народа. Мы понимали, что информационно живем в параллельной реальности. Говори то, что от тебя хотят услышать, делай то, что позволит тебе выжить, верь в то, во что сказано верить. Не задавай лишних вопросов, не делись своими мыслями. Понимай, что все вокруг — альтернативная реальность, иллюзия и мираж, построенный для чьей-то пользы. И это помогало выживать. Но в тоже время это понимание сыграло со мной и другими беглецами дурную шутку.
Мы совершенно не умеем верить рекламе или обзорам, мы в принципе не умеем доверять людям.
Без ограничений любой человек, без разницы, насколько он сильный, имеет все шансы скормить себя своим же демонам.
Незрелые личности воспринимают ограничения как то, с чем надо бороться. То, что навязывают им другие.
Зрелые же личности понимают, что ограничения – есть основа, во-первых, мира в обществе, во-вторых, созидательной жизни, в-третьих, личного развития.
Нора — как и все кошки — обладала сверхъестественным чутьем и придавливала собой человека, которому срочно нужно было встать и уйти.
Месть, как ни крути, может быть смыслом для того, чтобы жить дальше, но она никогда не сумеет стать лекарством для искалеченной души.
Путешествие – хорошо. Путешествие с начальником-порноимператором – плохо.
Вот знаете, что отличает книгу от реальной жизни? Там слишком много совпадений.
Никогда, к примеру, не задумывались, как героиня всегда находит героя на каком-нибудь балу? Там же сотни гостей! Все нарядные, под «шофе». А у нее как маячок «найти айфон» прямо на него навешан! Или как она же всегда его спальню в замке находит? Не сама ли автор в начале описания сего строения писала, что комнат там штук шестьсот? Но что нам препятствия, если на кону «нечаянное проникновение в опочивальню». Не иначе, как в голове героини своевременно раздается : «В конце коридора держитесь правее и поверните налево. Вы прибыли на место».
Мне Джи-Пи-Эс встроить как-то забыли.
Леха Ярыгин нагнал меня в коридоре университета.
– Привет, подруга! Предложение есть.
– Руки и сердца, надеюсь?
– Надейся.
– Ах ты ж подлец! А я-то губы раскатала…
– Прости, Лея. Все мы, мужики, козлы.
– И ведь не поспоришь.
«Перенеси меня туда, где я буду счастлива, — прошептала Оникс, надевая кольцо на палец.
И всхлипнула. Ничего не произошло. То ли не было на этой земле места, позволившего бы раяне стать счастливой, то ли это место было здесь. Здесь, в этом дворце, рядом со зверем, что метался где-то в коридорах, воя от боли и ярости.»
Надо иметь немалое мужество, чтобы, уходя, обречь на забвение все, чем восхищался, ради чего жил и творил.
Если у вас паранойя, это еще не значит, что за вами не следят.
Слишком тихо... Эта тишина беременна, рано или поздно она разродится кровью.
мужчина, умеющий готовить, никогда не пропадёт.
Никогда Бессмертный не был так близок к собственной кончине.
Нет ничего более ненавистного лжецу, чем обнаружить, что ему солгал другой лжец.
Собравшись убивать, заранее мертвецов не подсчитаешь.
Люди – эгоистичные существа. Мы думаем о том, как нам обидно и неприятно от лжи. Но совершенно забываем, какую муку испытывал человек, когда обстоятельства складывались так, что он был вынужден лгать.