Перед мысленным взглядом упрямо стояла стройная фигура принца в светло-сером колете и голубой рубашке, и Иллире вновь хотелось заплакать, когда эта фигура решительно шагала к двери длинными ногами, затянутыми в темно-серые штаны и фасонные сапоги из мягкой кожи
" Вот именно это я и ненавижу больше всего- злобу и желание разрушать без всякого смысла."
Он исповедовал две религии: индуизм и деликатность.
Осторожно выбравшись из постели, я решила пройтись. Вдруг пройдет? О завтраке не хочется даже думать, ибо он очень быстро окажется в уборной. Я спустилась вниз, прошлась по морскому берегу и вернулась обратно. Легче не стало, увы. Лучше бы я осталась лежать в постели
Скорбь на миг отступила, и Сол неожиданно осознал, почему Авраам согласился принести в жертву Исаака, сына своего, как повелел ему Господь.
Авраам сделал это не из покорности. И не потому, что любовь к Богу пересилила в нем любовь к сыну.
АВРААМ ИСПЫТЫВАЛ БОГА.
Отвергнув в последний момент жертвоприношение и отведя нож, Бог в глазах Авраама и сердцах его потомков заслужил право стать его, Авраамовым Богом.
Люди интересны, многообразны и неповторимы.
В тени раскидистых деревьев веяло прохладой, а воздух был пропитан ароматами роз или лилий. Ветерок играл листами деревьев и приносил немного прохлады в это теплое солнечное утр
...в то же самое время меня тайно обучал английскому некий господин, который курил трубку с ароматным табаком и английским владел не так уж хорошо. Именно тогда я в первый раз забыл французский (впоследствии я забывал его дважды). Наконец, когда однажды, спасаясь от анго-американской бомбардировки, я заскочил в школу для дрессировки собак, то познакомился там с одним русским эмигрантом, офицером царской армии, который позже начал давать мне уроки русского языка, пользуясь сборниками стихотворений Фета и Тютчева. Других русских книг у него не было.
Сегодня я думаю, что, изучая иностранные языки, я, как волшебный зверь-оборотень, переживал целый ряд превращений.
– Не обращай внимания, она сегодня на всех бросается. Каждый выплескивает стресс как может, Айтарина вон как собака лает на всех, – произнесла я с долей снисхождения и тут же спросила: – Так зачем тебе некромантия? И да, после нее нам нехорошо. Потому и цвет лица такой
Добиться справедливости невозможно, потому что сраведливости не существует. А вот несправедливость есть. С несправедливостью легко бороться, потому что она очевидна, она бросается в глаза, и сразу все ясно.
– Пожалуйста, – шепчет он, – не жалей ни о чем. Особенно об этом.
– Тебе комфортно в тисках, которые создали для тебя твои родители? – вопрос оказался настолько неожиданным, что я зависла. Егор выдержал паузу и, подмигнув, пообещал: – Я научу тебя различать добрые намерения и реальную заботу.
Ты можешь носить имя, которое будет казаться тебе самым простым и незамысловатым. Но однажды ты встретишь того, у кого оно прозвучит иначе. Зовом. Глухим криком. Заклинанием.
Судьба – она как встреча с тигром на дороге, лучше отвлечь внимание.
Нельзя допустить новые отношения, когда старые страсти ещё не улеглись, это очень глупо.
Каждый, кто ожесточенно пытается состояться, делает вид, что ему это уже удалось
В этом недостаток телепатии - связь на линии то и дело обрывается.
Тысяча мнений не стоит единственного опыта.
самое важное — это быть верным своим убеждениям, даже если весь остальной мир считает иначе.
Смотреть - значит видеть, не так ли?
Я прикусила губу. Конечно, если бы он хотел раскрыть информацию о моем даре, здесь уже были бы и стражи, и нар Наран во главе с кем-то из одаренных. Все-таки опыта просчитывать наперед некоторые ситуации у меня еще маловато. В отличие от ректора Ариатской Звездной Академии, который четко знает, чего хочет, и умело подбирает каждое слово
Еду можно требовать. Это никого не обижает. А требовать любви - нет. Когда начинаешь требовать любви, все сразу оскорбляются.
...никто на этой планете не создан для одиночества и людям всегда необходима привязанность к кому-то, им всегда необходимо кого-то любить: друга, собаку, обезьяну, крохотные паровозики с вагончиками...
С таким и в разведку пойти не страшно – в плен точно не возьмут. Никого.
Больницу может выдержать только очень здоровый человек.