Верочка, секретарша босса, как раз и была той самой полноформатной блондинкой с грандиозными ногами и хуже того — с мозгами. По крайней мере, Верочка печатала намного быстрее
Оказаться прижатой к нему так сильно, что выбило дыхание, а губы внезапно пересохли, я вовсе не ожидала. И, видимо, именно от этого нервно сглотнула, а коленки вдруг ослабли
– Жизнь не такая уж простая штука, как кажется.
– Это точно. Но ничего, главное – отрастить нервы покрепче, и все будет хорошо.
Людям нужно кого-то ненавидеть. И проще всего направить ненависть на другого, чем на самого себя.
- Это всего лишь вода, - раздраженно заметила она. - Скажи это утопающему, - парировал Гиддон.
Временами надо позволять себе увлечься ничегонеделаньем. Без спешки идти мягким шагом под вальс из снежинок, а не бежать сломя голову; просто сидеть на стуле и смотреть в окно, как строят дом напротив; просто не разговаривать, закрыть глаза и обняться.
Её короткий брак, как ей теперь казалось, полностью состоял из криков пополам с периодами пропитанного ядом временного перемирия.
Все знают: безответная любовь – рак дружеских отношений.
Людей судят не по одежде, а по их врагам.
...ни одна идея не принимается разумом и не становится руководящей, пока наше бессознательное не примет её.
Стоило ли рвать когти из одного лагеря, чтобы оказаться в другом?..
Пофигизм означает заботу о себе в первую очередь – это как с кислородной маской, которую надо надеть на себя, прежде чем помогать другим.
— Почему ты не хочешь, чтобы я видела твои снимки? — прямо спросила я. — Что ты там прячешь? Свою душу?
— Где-то же мне надо ее хранить, — отпарировал он и выставил меня в коридор.
Возрастание любви, дитя мое, дело особое – это чувство расцветает и крепнет благодаря препятствиям.
He пытaйcя cyдить пocпeшнo o дeлax, кoтopыe ты нe дo кoнцa пoнимaeшь. He вce дeлa тaкoвы, кaкими кaжyтcя. Инoгдa тo, чтo тeбe нe нpaвитcя, cпacитeльнo для тeбя.
Всегда приходи в гости с подарком или гостинцем.
«Остановившись у парапета, Мира устремила взгляд вдаль. Внизу, ударяясь о каменные плиты, облицованные блоками из песчаника, плескалась и билась Влтава... Подувший от реки ветер, разметал волосы, выхватил из-за уха пряди и бросил в лицо. Подхватив золотые листья, погнал их по булыжникам мостовой, завертел волчком и вдруг опустил, будто бросил. Один из листков попал за ограждение, упал в темные воды реки и подобно катерам и корабликам, заскользил по волнам. Некоторое время, зацепившись взглядом, Мира следила за его курсом. Заканчивался октябрь».
Живи тихо – не увидишь лиха
— Да ты не женщина, — восхищенно взглянул на нее Анатолий, — а мечта…
— Мечта сантехника? — засмеялась она.
— Мечта сантехника — это исправный унитаз, — серьезно заметил Анатолий. — А ты — мечта всей моей жизни!
-- Ты собираешься убить человека? За плохие манеры?
-- А у тебя есть более веские основания? И хотелось бы, чтобы я игнорировал хамство?
взглянуть в черноту зрачков, где всегда пряталась вот эта, тайная Вера.
Каждый король, каждый простой смертный тяготеет к своим излюбленным удовольствиям, которые, пожалуй, более полно, чем любые поступки, открывают тайные стороны его натуры.
У меня в уме не укладывалось, насколько «Инди-500» – большое событие. И речь не о самом дне гонки, но и неделях тренировок. Только главная трибуна вмещает почти четверть миллиона человек, а вместе со зрительскими зонами внутри трассы в дни гонки здесь собирается 400 тысяч человек. По числу болельщиков на трибунах это самое большое спортивное событие на планете. Но даже зная это, масштабы ошеломляют. Аудитория огромна! Snake Pit, зона, выделенная под палаточный городок, была забита битком на протяжении трех недель – и это было не менее захватывающе, чем потеряться в Бронксе. Отовсюду гремит рок-музыка. Ревут мотоциклы. Вокруг бродят гигантские, похожие на ZZ-Top мужики: в одной руке пиво, в другой – девушка. Я даже видел там девушку, стоящую на крыше фургона VW и рекламирующую минет за пять долларов, и никто, ну, никто, кроме меня, и глазом не моргнул. Я подслушал, как телевизионщики брали интервью у одного из отдыхающих – седого, пожилого дядьки в засаленной джинсовой куртке. «Как давно вы сюда приезжаете?» – спросили его. «Уже двадцать лет, ни одного раза не пропустил», – гордо ответил он. «Это здорово! И что вы думаете о происходящем?» «Ну, это самое охренительное событие во всей Америке». «А что вы думаете о машинах?» Он сделал паузу, подумал. «Знаете, – сказал он. – Это самое охренительное – за двадцать лет я еще ни одной не видел».
Дела я проворачивал с Египтянином. Мое Время отрабатывалось. Он сидел, потягивая густой зеленый напиток, в мозаичном кафе с каменными полками вдоль стен и сосудами, наполненными разноцветными сиропами.
— Мне нужно надоить Время, — сказал я.
Он взглянул на меня, глаза его пожирали эрогенные зоны. Его лицо испытало эрекцию и стало лиловым, и мы вышли на пустырь позади кафе, совершенно голые.
Белые люди убивали на расстоянии. Вы ведь не знаете ответа?
Каждое лицо отмечено поддатской печатью “Трака”: «Смерть, вступай в свои права».
— Ни в жисть никто так не бредил танцульками, как Ред.
— Потанцуем, — сказал он.
Рецепт на дерьмо: «Вот то, что вы просили, сэр», — и. я увидел, что он заряжен под завязку. С кромки поля вновь в Москву на Ликвидацию. Дела я проворачивал с Жуликом. Печать “Трака” — в каждой почке. рецепт на Густой Напиток. Глаза его испытали эрекцию и стали миазмами, превратившись в наркоманов с пустыря. Мое время отрабатывало свои последние черные песчинки.
Куда пойдут наши Сердца, Когда Земля пройдет?