В детстве я мечтала иметь свои книги. В сказках можно было затеряться, в иных мирах - найти пристанище и покой, ведь мой мир был так суров! Вот почему каждый день после школы я ходила в библиотеку.
С точки зрения делового человека, помогать людям очень рискованно…
— По существу Эйлин всегда выбирает одного и того же человека в разных дурачках, — подвел итог Чарли, разговаривая с Жаном-Антуаном. — Для успешного обмана она ищет английского тебя.
— Не знаю. Всё случилось так быстро, я не успела понять. Сначала влетела Вив, потом ты. Кажется, она говорила, что заберёт моё тело.
Простой факт природы: в то время как большинство мужчин пройдут мимо плачущей женщины, словно у них шоры на глазах, а в ушах песок, ни одна женщина не может равнодушно слышать звук, означающий, что у кого-то горе, и не устремиться немедленно на помощь.
Не стоит отказываться от чего-то просто потому, что оно не идеально
...те, кто познают Бога, не познавая своего ничтожества, славят не Бога, но самих себя.
– И-и-и-и! – завизжала Светка с такой силой, что, казалось, завибрировали воздух и камни, а костяшки рассыпались в прах.
– Ух ты, я поначалу думал, что у тебя вопль зубодробительный, а он, оказывается, еще и кости в пыль разносит! – восторженно выдал Дениска.
- Я мало что видел, - хмыкнул отец. – Только вспышки света и какие-то фигуры. По нашему крылу никто не ходил, в дверь не стучал. Беспокоиться не о чем, - он решил успокоить меня также, как когда-то в детстве. Проблема в том, что такие уловки меня больше не успокаивают
Гофмаршал: Но ведь я женат, — примите в рассуждение хоть это! А что будут говорить обо мне при дворе?
Президент: Это дело другое. Извините! Я не знал, что для вас важнее быть человеком строгих правил, нежели человеком влиятельным. Может быть, мы на этом и кончим?
Гофмаршал: Не сердитесь, барон. Я вас не так понял.
Нет ничего больнее рухнувших надежд...
Коридор сменился лестницей, винтом вкручивающейся в нижние этажи подземелья. Стало прохладнее. Каменные подземные гроты хранилища, извиваясь и путаясь, увлекали в свои лабиринты, полные сокровищ, и если не знать направления ходов, то здесь вполне можно было заблудиться
Ничто не сердило его так сильно, как люди, встававшие на пути к заключению перспективной сделки.
Как и кошмар, смех действовал разрушающе, но в хорошем смысле.
– А правда, что на Мёртвых болотах водятся лягушки, которые на самом деле красные девицы, заколдованные лесной ведьмой? И что если лягушку возьмёт в жёны юноша, она снова обратится девицей? Дара не сдержалась и прыснула от смеха. – Таких прибауток даже у нас в Заречье не складывают, – призналась она. – Но это пусть Вячко расскажет, много ли лягушек он успел взять в жёны, пока был на болотах.
Если обстановка потребует, русский солдат всегда может сделать флаг Сухопутных войск из подручных материалов – простыни и крови. Полковник говорит, что именно такое полотнище должно, если по-честному, развеваться над полем выигранной битвы. Постельное белье – наше, кровища – их.
Кто его знает, может, и не шутит.
- Какое сегодня число?
- Первое апреля.
- Вооот. Я пришла на работу первого апреля? Значит, пришла вовремя.
И уже немногого не хватало, чтобы Футаки сдался, когда его отстранённый взгляд вдруг остановился на миллионах пылинок, дрожащих в тонком луче солнечного света, а в нос ударили запахи кухни. Он почувствовал на языке кисловатый вкус и подумал, что это смерть. С тех пор, как посёлок был официально закрыт, с тех пор, как людей охватило желание как можно скорее сбежать отсюда - и с тех пор, как он, несколько семейных пар, доктор и школьный директор, которым некуда было податься, остались здесь, Футаки день за днём внимательно следил за вкусом еды, потому что знал - смерть сначала проникает в суп, в мясо, в стены домов. Он долго ворочал во рту куски мяса, прежде чем проглотить их, воду или (что случалось реже) вино пил медленными глотками и порой чувствовал непреодолимое желание отломить кусок штукатурки от стены старого машинного отделения, служившего ему жилищем, и попробовать на вкус, чтобы по тому как тот изменился, распознать Предостережение.
Каждая книга есть сумма всех других, какие прочитал писатель.
Война – чаcть жизни, как pождение и cмеpть.
На протяжении всех 50-х скандалили из-за "Лолиты"- даже в 1959-м трудно было опубликовать "Любовника леди Чаттерлей", а затем и "Тропик Рака" Генри Миллера. Цензура в этой стране меня всегда поражала, потому что можно в любой момент отправиться в стриптиз на 42-й и любоваться всеми членами, влагалищами, сиськами и задами, какие только пожелаешь, но стоит выйти популярному фильму с парочкой пикантных моментов, как его тут же ни с того ни с сего засудят за непристойность.
Кривой, как извилины Эйнштейна, клинок.
Рамир сориентировался моментально, перехватил меня за талию, ненормально крепко прижал к себе и удержал нас обоих на ногах. Впрочем, чего я от него, способного полчище монстров одним сильным порывом ветра остановить, ожидала-то?
– Вино притупляет боль, – добавила я голосом врача, выписывающего рецепт.
– Алкоголь не притупляет боль. Наоборот усиливает, – возразил Харт.
Один мудрый философ сказал, – раздался из темноты протяжный голос Фокса, – повторение одних и тех же действий в надежде получить другой результат – признак глупости.