- У тебя прекрасное настроение, - заметил Раффин. - У тебя голубые волосы, - огрызнулась Катса в ответ.
Детские чувства всегда смешны, если они попадают в руки чужого.
Жители столицы имеют странную привычку: не любят, когда к ним в дом стучится полиция. К подобным гостям они испытывают странную неприязнь. Нет чтобы встречать хлебом-солью или рюмкой с икоркой. Так ведь не спешат дверь отпирать, да еще и сердятся: дескать, по какому праву обеспокоили. Нелюбовь эта царит не только в домах всякого незначительного народца – солидные господа тоже не желают явить гражданскую сознательность. Напротив, обещают жаловаться и грозят «неприятными последствиями».
Серьезно, рано вставать – это дурость. Никогда не доверяйте людям-жаворонкам. У них есть глубоко укоренившиеся психологические проблемы, и я, как человек с глубоко укоренившимися психологическими проблемами, считаю себя экспертом в этом вопросе.
Чувство собственного достоинства -определяющие в жизни. Никто не имеет права втаптывать меня в грязь.
"Российским обществом овладело любопытное умонастроение, - вспоминал в конце лета 1917 года Виллем Аудендейк, - а именно: не ожидать больше ничего хорошего, ни на что не надеяться, молчаливо и покорно соглашаться с тем, что следующий день может откуда угодно принести всевозможные несчастья".
Лучше здесь говно убирать, чем в красивом гробу бездельничать.
Кто эти мифические пофигисты?По моему опыту, пофигисты всегда относятся к одной из трех категорий:
дети;
засранцы;
просвещенные.
— Меня никто не трогал, я никого не трогала, пока вдруг... какой-то властный молодой человек не зажал мне рот и не вырвал из привычного потока.
— Слушай, звучит печально. Богатые тоже плачут?
Я пожала плечами, не видя в своем рассказе ничего экстраординарного.
— А почему бы и нет? Все плачут. Уверена, что даже ты.
Женщины средних лет часто забывают, какой властью над мужчинами могут обладать юные и прекрасные девушки.
Самое сложное для мужчины, особенно если он уже старик, — это признать собственную глупость.
Дорожи доверием людей, которое они тебе оказывают. Храни чужие секреты.
Век живи – век учись
Вселенная посылает нам знаки, и наше дело — не проморгать их. Бывает, это шанс что-то обрести, а бывает…
Любой, кто способен убить ребенка-котенка – жесток. Кто бы ты ни был, я тебя ненавижу. Я тебя презираю!
Как переменчива людская молва!
Когда человек долгое время стоит у кормила власти, когда он привыкает к мысли, что действует ради общего блага, когда он слишком хорошо знает, как дорого ему это обошлось, и когда он вдруг замечает, что никто его не любил, не понимал, а лишь только терпел, – какая горечь охватывает тогда его душу, и он невольно начинает думать о том, не лучше ли было употребить свою жизнь на что-нибудь другое.
В моей карьере тоже был пилот, который погиб в построенной мною машине. Айртон. Это до сих пор висит на мне тяжелым грузом, и, хотя у меня много разногласий с FIA и тем, как они управляют спортом все эти годы, я отдаю им должное за их вклад в повышение безопасности в гонках.
— Не беспокойтесь, граждане Аннексии… Явитесь в Ближайший Профилактический Пункт на Хлорофилловую Обработку… Мы превращается в Растительное Государство… Чрезвычайная мера против Тяжелометаллической Опасности… Отправляйтесь к “Ближнему” своему… Вас встретит хладнокровный, компетентный человек, который развеет в фотосинтезе все ваши страхи… Призываю всех граждан Аннексии… Явиться на Обработку в “Зеленую Эмблему”.
+++++
— Граждане Гравитации, мы окончательно превращаемся в Тяжелый Металл. Нашему Тяжелометаллическому Государству грозит Углеродная Чума Людей-Растений… Явитесь в ближайший Металлизационный Пункт. Металлизироваться — одно удовольствие, — вещает некий популярный телерадиодеятель, который ныне навек запечатлен в хохмах из металла. — Не верьте клеветническим слухам, будто бы наши металлические побочные продукты превратят планету в шлаковую кучу. Да хоть бы и так — разве это хуже навозной кучи? Тяжелый Металл — вот наша программа, и мы готовы ее выполнить…
И Кана, и Голгофа Есть на любом пути.
Господу богу вовсе не обязательно вмешиваться в людские дела, дабы покарать клятвопреступников, и Всевышний спокойно может продолжать безмолвствовать. Дурные души в себе самих носят семя собственных бед.
И всегда, Аршамбо, выбирайте королевство, даже если правит им дурной король... ибо короли смертны, или их можно низложить, или могут они попасть в плен, а государство остается.
- Не мешайте собеседнику высказаться, может, он сам себе яму и выроет. -
Рыцарь устал, меч затупился, а конь почти издох, моя принцесса, с этими драконами придётся сражаться самому.
В политике нет ничего хуже, чем рычать, не имея возможности загрызть.