Об абсолютной власти никогда не рассказывают одного: она не абсолютна.
Я уже видел все, чего еще никогда не видел.
Мы, люди, странные существа. Половину своего времени тратим на то, чтобы слиться с толпой, а вторую половину - на то, чтобы выделиться из нее.
«Собачка тоже любит, когда ее гладят по голове. А все оттого, что у нее нет комплексов, порожденных жизненным опытом и образованием.»
Мы начали разговаривать, но не для того, чтобы прийти к какому-то заключению, а для того, чтобы заставить слова понапрасну сражаться друг с другом и, сталкивая их между собой, отчетливо продемонстрировать их пустоту.
Созерцающий не созерцает и не противопоставляет созерцаемое как другое, но словно сам становится другим и сам более уже не принадлежит себе, весь он принадлежит тому и становится едино с ним, соединенный с ним как центр к центру; и здесь сложные вещи составляют единое, а двойственность имеет место лишь в том случае, если они разделены, — в таком случае говорим мы о различенном. Потому такое созерцание и трудно описуемо. Как может кто–либо описывать нечто как другое, когда он то, что созерцал, видел не как другое, но как единое с самим собой? Это, очевидно, хочет сказать правило таких мистерий — ничего не сообщать непосвященным.
Я честью дорожу, но совесть ставлю выше.
Кто хочет — тот живет, кто устал — тот сдается.
«Что надо проделать с органом слуха в качестве первой помощи при шоке?» Ответ Стоуна: «Вложить в него слова поддержки!» – вошел в анналы.
- Всем записавшимся в наш отряд я вчера вечером ясно сказал, что грабить мы не позволяем… Товарищи! – обратился он к своему отряду. – Наша красная рабоче-крестьянская армия – не белогвардейский сброд, в ней нет места бандиту, мы боремся для всемирной революции, а не для того, чтоб набивать себе карманы приятными разными вещицами. Эти люди вчера только вступили в ряды красной армии и первым же их шагом было идти грабить. Больше опозорить красную армию они не могли!
И как будто стальная молния пронизала напоенный солнцем воздух:
– Я предлагаю им наказание: расстрел!
Удовольствие — радость тела. Любовь — душевная боль.
Если тебе скажут, что союзники спешат к нам на выручку, - не верь. Союзники – сволочи.
– Деньги, может, и не пахнут, но, боже мой, какой же замечательный у них вкус.
А какой замечательный у меня характер : я и за словом в карман не полезу, и при надобности сумкой отхлестаю.
Ребята, перестаньте бороться за власть! Начните договариватъся. Диалог — лучшее средство в отношениях. Диалог — лучший способ создания комфортных отношений.
Третий закон Ньютона о ведении разговоров, если бы таковой существовал, непременно утверждал бы, что любое заявление предполагает равное по силе и диаметрально противоположное по смыслу ответное заявление. Сказав, что я отказался убивать, я одновременно подтвердил, что мог и не отказаться.
Я учился этому, читая автобиографии преуспевающих людей, и узнал, что, независимо от их происхождения или условий жизни, рано или поздно успех приходил к ним, когда они обретали чувство уверенности в правоте своих действий.
Даже нечаянная мечта дилетанта способна воплотиться в реальность, если приложить к этому достаточно усилий.
... самая мудрая позиция заключается в том, чтобы как можно дольше держать противника в неведении о твоих истинных намерениях, напускать туману, временами делать отходные шаги, говорить одно, думать другое, делать третье. Для нормального человека такой образ мыслей противоестественен, а, скажем, доя дипломата, политика, крупного предпринимателя - это азы их работы. Потому что наплодить себе врагов - очень просто, а вот РАЗДЕЛИТЬ врагов, СТРАВИТЬ их между собой, заставить их колебаться, медлить с принятием решительных мер - это и составляет подлинное ИСКУССТВО ПОЛИТИКА.
Правдивость — плохой объект для иронии…
Я вела себя слишком открыто по отношению к людям, не заслуживающим доверия, и это стало моей ошибкой.
Конечно, между нами все кончено. Но Майка, по-видимому, этого не знала. То есть не знала, что между нами все кончено. Действительно, откуда ей это знать? Я ей не говорил, а сама она могла не догадаться
Иногда справедливость проявляется в мелочах.
Любовь не может врать, не должна, иначе это не любовь, что-то другое.
«Я люблю книги, в которых всегда идет дождь. Это так похоже на настоящую жизнь».