"Если зависим от кого-то и не можешь противиться этой власти — позволь ей все, прими её правила и прорасти сквозь неё, как сорняк, размножься, как паразит, уничтожь изнутри. Будь очарователен, будь полезен, искренне верь в свою лояльность — ведь если ты веришь себе, поверят и другие. Будь самым преданным, самым громким — до тех пор, пока не отыщешь верного способа ударить в спину."
Все эти кодированные эмоции, дружба, зависящая от электричества, с помощью которого ежевечерне аппарат надо заряжать, и от нее бы совершенно ничего не осталось, если бы однажды вдруг вылетели пробки, все это что, уж не фанатизм ли, быть может?
Действительно, совершенно забыл о важной тонкости: каждой девушке, кроме влюбленных глаз жениха, нужна и внутренняя уверенность, что она достойна и этой любви, и браслета своего избранника. А ничто так не придаёт женщинам уверенности, как ладно сидящее платье, прическа, украшения, туфельки, веночек… и еще сотня совершенно не существенных на взгляд мужчины мелочей.
Казалось бы, такая простая вещь, но вы когда-нибудь задумывались о том, что то, что другие называют красным, для вашего личного восприятия может быть синим, желтым или каким угодно другим? Вас с детства научили называть определенный цвет красным, но какой он у вас в голове на самом деле – никто не знает. Именно поэтому невозможно объяснить слепому человеку, что такое цвет, в принципе. Этот странный и простой вопрос имеет прямое отношение к фазе и отношению к ней общества, а также очень характерно описывает чудовищную оторванность нашего представления о реальности и реальности как таковой: никто не знает, что действительно творится в нашем личном мире.
Есть большая проблема: люди на левой стороне неспособны видеть то, что делают люди на правой стороне, но люди на правой стороне знаю то, что делают люди слева.
Женщины – как зубы. Без них никак, а с ними – постоянная перспектива похода к стоматологу. Куда ни плюнь, всё плохо. И нет нормальному мужику в этом мире покоя.
Живя в Риме, будь римлянином.
– Три дня отсрочки – это слишком долго, – сказал он. – Так что Кеннеди не подходит. Давайте выберем Эдвардс. Быть может, завтра небо расчистится. – Он посмотрел на метеоролога. – Сделай так, чтобы облачность исчезла.
– Это я мигом, – ответил тот. – Только спляшу танец дождя задом наперед.
Оригинальность – это жизнь.
Я тоскливо вздохнула : перед походом в элитный ресторан полагается поесть дома, видимо. Кто бы знал.
Собственно, осуждать свое поведение — значит снова увиливать. Порицая себя, вы думаете, что делаете что-то достойное. Поверьте мне, это иллюзия. И как наказание это бесполезно. Когда вы перестанете себя корить, появится большое свободное пространство, и у вас будет чем его занять.
Когда друзья погибают, это больно. Но ты только долдонишь себе, что единственная возможность не сойти с ума - лишить их всего этого, чтоб не думать о них, не чувствовать ничего, когда они умирают. Да только, Худова плешь, если всех остальных лишить человечности, сам без неё останешься. И это тебя с ума сведёт уж наверняка и быстро. Мы потому и живы до сих пор, что нам больно, сержант.
Мы проведем вместе не так много времени, наш курс занимает только тридцать четыре недели, и я не собираюсь тратить их на споры о достоинствах какого-либо рассказа или стихотворения. Зачем мне это, если все мнения субъективны, и к однозначному ответу прийти невозможно?
-Женщины редко решаются на подобное. Они слабы. Трусливы. Склонны к манипулированию, и только... а чтобы отнять жизнь иного существа, разумного существа, нужна смелость.
Гавриил промолчал.
Он видел, как отнимают жизнь. И мужчины. И женщины.
И смелости не нужно... может, если только в самый первый раз. А дальше - привычка одна.
Блаженство не есть награда за добродетель, но сама добродетель; и мы наслаждаемся им не потому, что обуздываем свои страсти, но, наоборот, вследствие того что мы наслаждаемся им, мы в состоянии обуздывать свои страсти.
Спросите себя, счастливы ли вы, и сразу перестанете быть таковым. (Джон Стюарт Милль)
- Да, я ошиблась! В чем сама же и призналась! Но лежачего не бьют! А ты не только не помог мне подняться, но еще и наподдавал пинков.
Старые душевные раны тем и плохи, что, даже зажив, все равно ноют, не давая о себе забыть.
" Все эти годы Мевлют только смутно чувствовал мягкое течение времени, хотя и видел, как медленно засыхают некоторые деревья, как некоторые деревянные дома исчезают за одну ночь, как на пустых участках, где дети обычно играли в футбол, а днем дремали уличные торговцы и безработные, возводят шести– или семиэтажные здания, как растут размеры рекламных щитов на улицах, но все это он замечал не сразу – так же, как не сразу он замечал смену времен года и то, что листья желтеют и падают с деревьев".
Давайте начнем с заполнения самой главной корзины, которая отвечает за нашу безопасность и спокойствие. Какие активы вы хотели бы в ней видеть? Помните, что она обеспечивает медленный, но стабильный рост. Это своего рода черепаха, участвующая в гонке к финансовой свободе. И надо сказать, что черепаха зачастую побеждает! Вы должны хранить эту корзину, как священную сокровищницу, потому что из нее всегда сможете извлечь то, что положили туда.
привязанность, а еще больше любовь, приносит в жизнь столько хаоса и боли, что от этого лучше держаться на расстоянии. По крайней мере, по возможности.
? То, что вы называете любовью, – это немного неприлично, довольно смешно и очень приятно
"- Ладно, не будем терять время. Вы двое продолжайте расследование здесь. Попробуйте выяснить, что омрачило последние часы бедного мистера Хепворта.
- А ты что будешь делать? - спросила Клара.
Доктор осушил свою чашку и поднялся.
- Побеседую с Вастрой. Возможно, она уже напала на след. Дженни, она еще у Хепворта?
Гувернантка кивнула.
- А больше вы ничего не хотите у меня спросить?
- Не думаю. Мне нужен непредубежденный ум, свободный от чужих версий. Я должен осмотреть место преступления и составить собственное мнение, основанное исключительно на собственных наблюдениях.
- ну да, ну да, - ответила Дженни, прихлебывая чай. - Но, может, хоть один вопрос?
- Ни за что. Увидимся позже - здесь, или у Хепворта, или уже на Петерностер-роу.
И Доктор, не дожидаясь ответа, начал пробираться между столиками к выходу из шатра.
- Тридцать секунд, - предположила Дженни. - Или меньше?
- Думаю, меньше, - ответила Клара.
Доктор добрался до выхода, развернулся и пошел обратно.
- Ладно, - сказал он, опершись на столик. - Еще один вопрос. Где жил Хепсворт?"
Ему казалось, что любая раса в какой-то момент истории, в каком-нибудь месте оказывались "черномазыми". И как только черные перейдут в число респектабельных граждан, их неизбежно сменят другие козлы отпущения, возможно назначенные теми самыми черномазыми, которые только-только добились высокого положения.
Литература, являясь искусством, обвенчанным с мыслью и с реализацией, но избежавшей бесчестия реальности, представляется мне той целью, к которой должны бы устремляться все усилия человечества, если бы оно было действительно человечеством, то есть совокупностью гуманных существ, а не бесполезных животных.